– …Я мог бы войти в очаг вместо нее, но разве нужна Золотому богу душа белого? – Алик продолжал уже не для Павла. Перед ним сейчас был лишь извечный собеседник безответных влюбленных – он сам. – Я согласился помогать ее сестре, только чтобы иногда встречаться с Анэтахитэ на равных… Но что значит грязный белый такинэ для высокорожденной укатэ? Она все равно считала меня лишь рабом Анэтуатхе и замечала только тогда, когда надо было дождаться, пока я уступлю ей дорогу… Случайный взгляд, брошенная вскользь улыбка… Но все равно она была прекрасна…
Проклятие! Пацан уже говорил об этой девочке, будто о мертвой! Чщахт, сволочь, да что же это такое?! Неужели ты и это предвидел?! И неужели нет другого способа сунуть голову в петлю?!
Человеческие нервы имеют предел натяжения. – Павел не замечал, что гнал машину в опасно малом зазоре между отбойником и крайним правым рядом. И водители поспешно подавались влево, уступая дорогу ревущему черному болиду…
Что сделал бы Градобор на его месте? Сказал бы: «Не нам их судить…» и отвернулся? Впрочем, он уже отвернулся, позволив хилому юнцу ударить себя и давая время включить «паузу». Что же вы задумали, братцы? Нет уж, если и играть по вашим правилам, то хотя бы не втемную!..
– Замолчи! – рявкнул он на Смехова и полез за телефонной трубкой. Странно – ее не отобрали перед трибуналом, но в чем-то же должно немножко везти.
Гиперборей ответил сразу, будто ждал этого звонка.
– Павел? Хорошо. Я как раз набирал твой номер…
Слушать объяснения закоренелого интригана было делом неблагодарным.
– Когда вы это задумали? – перебил его землянин, постаравшись, чтобы это прозвучало грубо.
– Что именно, и кто – «мы»?
Нет, все-таки ассамблейщики совершенно непробиваемы…
– Когда вы с ящером задумали эту провокацию и с какой целью? – терпеливо повторил Павел.
– Откуда у тебя такие данные? – показалось, или голос гиперборея стал и вправду напряженным?
– От верблюда! Смехов сказал, что ты и Чщахт брали его вместе, об остальном догадаться несложно.
– Проклятие летней тьмы!.. Павел! Мы ничего не задумывали! Чщахт пришел ко мне за пять минут до того, как я вышел на Смехова, и сказал, что знает, где тот находится. Думаю, он знал это всегда и, увидев, что я тоже подбираюсь к парню, просто воспользовался моментом.
– Чушь! Зачем ему это понадобилось?
– Он сказал, что наш соратник в опасности и нужен свидетель защиты для трибунала. Соратник – это ты.
Павел почувствовал, что сейчас расхохочется взахлеб, до слез, и поспешно нажал на тормоз.
– Градобор, – произнес он проникновенно. – Ты всерьез хочешь, чтобы я поверил в этот лепет? У меня было очень напряженное утро, и, похоже, предстоит такой же вечер. И если вы с ящером собираетесь чего-то добиться от меня, то… То хотя бы не лги мне сейчас!
– Я не лгу, Павел, – голос гиперборея остался спокойным, – ты просто многого не знаешь о смаррах. Понятие «соратник» входит в кодекс чести их воинов. Чщахт – боевой маг, значит, принадлежит к воинской элите. Ты дрался с ним плечом к плечу – значит, соратник. Все сходится. И если ящеру представится случай, он никогда не оставит соратника в беде.
– Что значит – представится случай?
Доверчивость никогда не входила в число недостатков Павла, но по сравнению с ассамблейщиками он постоянно чувствовал себя наивным щенком. Вот и сейчас, несмотря на злость и огромный запас скепсиса, он понял, что опять начинает верить.
– Это значит – если помощь тебе не повредит основной цели интриги. А в данном случае, как я теперь понимаю, она даже является частью плана.
– Тогда, может, объяснишь неразумному, что же это за план такой?
– Не имею ни малейшего представления. Ящеры хорошо поработали, пока они обыгрывают не только тебя и меня, но и…
– Но и всю твою дознавательную коллегию, которую ты уже подключил, – закончил за него Павел.
– Именно так. Одному Чщахту такое не под силу, значит, мы попали под хорошо спланированную и санкционированную старшими самцами гнезд акцию смарров. Это не частная интрига и даже не провокация какого-то ведомства. Это государственная операция, Павел. И это очень серьезно.
– Насколько именно?
– Очень, очень серьезно, – повторил Градобор. – Я не могу даже предположить, какие возможны последствия. В последний раз столь масштабно смарры работали еще до моего рождения. С согласия Ассамблеи, они спланировали и провели атаку первого уровня, разом похоронив сотни четыре побочных миров-десятилеток. Это вызвало прибавку индекса вероятности всем расам на целую тысячную процента, а на твоей Земле вылилось в столетнюю войну четырнадцатого века. Но теперь ящеры действуют, не поставив никого в известность, и мне это очень не нравится.
– Твою-то мать… – выговорил Павел. – А все так хорошо начиналось – подстава, месть… Так нет, угораздило вляпаться в политику.
Градобор помолчал, размышляя над сказанным. Потом вымолвил:
– Земной юмор импонирует мне порой. Но не в этом случае.
– Согласен. Тогда вот тебе наводка для твоей коллегии. Чщахт вытащил меня из-под носа Акара не просто так. Ему нужно, чтобы я спас индейскую девчонку от жертвенного очага.
– Это невозможно, – сообщил гиперборей. – Может, ты и получишь когда-нибудь доступ в ветвь инков, но не сегодня.
– Я знаю. Но она еще на Земле, а у инков не такие длинные руки, как хотят они думать. За городом есть места, где можно спрятать девчонку на пару дней. А там посмотрим.
Алик на соседнем сиденье встрепенулся, в его взгляде снова появилась надежда.
– Это не самое разумное решение, – заявил Градобор. – Оно отвечает интересам смарров, а я не расположен сейчас им подыгрывать. К тому же это просто опасно – любой инка или атлант будет стрелять в тебя без предупреждения.
– А гиперборей?
– Своих я предупрежу, но…
– И на том спасибо.
– Но зачем тебе это надо? – закончил все-таки Градобор.
– Да затем, прагматик ты чертов, что иначе девочка сгорит сегодня вечером заживо! А смаррам я ее в любом случае не отдам – можешь не беспокоиться. Будет нужно – сам пристрелю, но без мучений.
Гиперборей размышлял лишь секунду.
– Достойный ответ, – заключил он. – Но помогать я тебе не смогу – все будешь делать сам. А я сосредоточусь на реакции ящеров. Возможно, ты прав, и это поможет что-нибудь прояснить.
– Хорошо. И… спасибо, тебе.
– За что?
– За то, что помог принять решение. Все. Звони, если чего…
Павел отключил трубку и перевел дух.
Алик смотрел на него глазами раба, готового пойти за хозяином в огонь и в воду. Без всякого преувеличения.
– Вот так вот… – Павел подмигнул ему. – Политика политикой, но и для нас дело нашлось. Ящер случайно не сказал, как спасти твою Анну?
– Нет, – в голосе парня звучало отчетливое обещание быть обязанным по гроб жизни. – Зато он сказал, что ты один способен с этим справиться, потому что тебя не стесняют законы и религия.
– Что верно, то верно…
Павел вздохнул. Покосился в боковое окно. По третьему транспортному неспешно струился поток машин, водители которых и не подозревали о том, что совсем рядом с их размеренным существованием ежеминутно решаются вопросы выживания или гибели целых миров.
– Как с ней связаться?
– Что? Ах да, конечно…
Алик продиктовал номер телефона по памяти, ни на секунду не запнувшись. Сколько же раз он набирал его, чтобы помолчать в трубку, слушая далекое и раздраженное «Алло?»
Гудки длились, казалось, целую вечность. Один… Второй… Тре… Нет, третьего не получилось. Вместо него в трубке раздалось то самое:
– Алло?
Совсем близкое и очень спокойное. И Павел почему-то представил себе, как, собираясь на родину, индианка только что застегнула дорожную сумку с вещами и присела, наконец, отдохнуть…
Зараза! Какая родина?! Какие вещи?! Зачем ей вещи там, куда она отправляется?!