– Не исключено, – согласился Градобор. – Но на твоей стороне будет фактор неожиданности. Инки не знают, что землянин способен рвать цепи голыми руками.
– А я… способен? – Павел с интересом посмотрел на свои руки.
– Когда придет время – сможешь, – заверил его Градобор.
– Ясно. Значит, осталось последнее – убедить меня в том, что я должен это сделать.
Гиперборей повернулся к земному коллеге.
– Семен Филиппович?
– Да-да, слышу я, слышу… – тот шумно выдохнул и растер лицо руками. – Видишь ли, в чем дело, Паша? Мы считаем, что ящеры чувствуют скорую и серьезную перетасовку индекса стабильности ветвей большой четверки. Эти твари очень сильны в прогнозах, магия ли это или природная способность к аналитике…
– То и другое сразу, – негромко вставил гиперборей.
– Тем более, – согласился Филиппыч. – А в общем, не важно. Главное, что ключевой фигурой будущего кризиса они, видимо, считают Акара.
– Почему? – уточнил Павел.
– Потому, что должность посла империи в Ассамблее Миров де-факто делает его третьим человеком в своей ветви после императора и верховного жреца. Он может проводить здесь практически любую политику от имени сапа инки.
– Ну и что? – Павел пожал плечами. – Мало ли кто какую политику здесь проводит?
– Совершенно верно, – гиперборей кивнул. – Но только до тех пор, пока политикой посла не стала политика смарров. Акарханакан сумел вляпаться в какую-то внутреннюю интригу ацтекских жрецов. Он, похоже, в свое время ратовал за отмену кровавых обрядов, для жрецов это означало бы потерю влияния…
– И они назначили его дочь в жертву, – догадался Павел. – Чтобы потом, дав ей шанс на спасение, держать посла на крючке.
– Возможно. Подробности этих разборок не интересуют ни нас, ни, скорее всего, самих смарров. Зато последствия… Мы предполагаем, что давление со стороны жрецов и смерть обеих дочерей приведет Акархнакана в необходимое ящерам эмоциональное состояние.
– Могу себе представить, – буркнул Павел. – Ну и что? Какое мне дело до депрессии вождя?
Градобор и Филиппыч переглянулись.
– Это будет не депрессия, Паша, в том-то и дело, – пояснил Пронин. – У вождя появится маниакальная навязчивая идея. Главным виновником своих проблем он сочтет даже не столько тебя лично, сколько землян в целом.
– Именно исходя из этого будет в дальнейшем строиться вся его внешняя политика, – продолжил Градобор, – направленная в конечном итоге на изменение общественно-политического уклада в стволе вероятностей. Это чревато расколом Ассамблеи и ослаблением позиций всех ее членов. А со временем, возможно, и прямой интервенцией Империи на Землю.
– Если инки попытаются навязать человечеству свой образ жизни… – Филиппыч поморщился. – Нам это не понравится, уверяю.
– Инки… – Павлу понадобилась секунда, чтобы сообразить и повернуться на голос. Все еще туманный взгляд Алика был устремлен в потолок, но язык ворочался уже вполне членораздельно. – Высокорожденные с красной кожей. Паразиты на остатках белой цивилизации. Дети солнца, приносящие кровавые жертвы богам… Согнали других в резервации: европейскую, среднерусскую, китайскую… Но сами неспособны создать ничего, кроме новых суеверий. Они забыли даже то, что когда-то знали, и теперь умеют лишь красть: календарь на востоке, письменность на западе, технологии у подземных богов… Высокорожденные никогда не поймут, как работают их машины и оружие. Научились пользоваться, научились копировать, но не сумели разгадать… Ничего, когда найденный ими репликатор остановится, краснокожие окажутся беспомощными и бессильными.
– Однако! – проговорил Филиппыч. – Как припекло-то парня… Нечасто услышишь такое от белого такинэ.
– Все это правда? – осведомился Павел. – Так они захотят изменить нас?
Градобор вздохнул.
– К сожалению, чистая правда. Сила инков держится на использовании артефактов не то древней цивилизации, не то пришельцев, когда-то посетивших Землю. Они получили в свои руки слишком мощные орудия, прежде чем оказались морально готовы к такому могуществу. Отсюда жесточайший кастовый строй и комплекс «избранной расы» в мировом масштабе. Не могу сказать, что мы это одобряем, но внутренняя политика членов Ассамблеи… это только их внутренняя политика.
– Ладно, – проговорил Павел, потирая лоб. Мешок с сюрпризами у ассамблейщиков был неистощим. – Не о том говорим. Есть одна неувязочка насчет дочерей… Ведь сначала ящеры собирались спасти вторую Анну, пусть и моими руками, а потом сами же отдали ее жрецам.
– Сейчас это не так уж важно, Павел, – гиперборей поднялся, прошелся по комнате. – Одна из многих непонятных деталей… Предположим, что-то заставило ящеров на ходу изменить планы. Если отследить хронометраж событий, это, например, мог быть твой визит на фабрику. Смарры могли почувствовать изменение психопрофиля Акарханакана и отреагировать соответствующим образом.
– Отлично, – Павел усмехнулся. – А как это звучит на русском?
Гиперборей пожал плечами.
– Может быть, ты убедил посла? Заставил еще раз задуматься над причинами всех бед? И смаррам стало выгоднее убить вторую дочь, чем подарить ее жрецам в качестве новой наживки для посла.
– Как же у тебя все просто, – Павел вздохнул. – Ладно, допустим… Только зачем ящерам катаклизм? Совсем недавно они кричали о стабильности чуть ли не громче остальных.
– Мы не провидцы, – ответил Градобор, задумчиво разглядывая московские улицы с высоты десятого этажа. – На эту тему мироздание не оставило нам подсказок.
– Другими словами – черт его знает, – перевел Филиппыч без приглашения. – Но если их интрига удастся, плохо будет всем.
Павел промолчал.
Проклятый характер… Проклятые нелюди… Неужели снова нет выбора?!. Как не хочется открывать рот, когда есть только один вариант ответа!
– Какие у меня шансы? – выговорил он наконец.
Филиппыч удовлетворенно кивнул и пояснил для гиперборея:
– Все в порядке. Я говорил, что на него можно рассчитывать.
– Признаться, я в этом не сомневался, – они говорили так, будто Павла не было в комнате. Градобор достал сотовую трубку, одним касанием набрал заложенный в память номер.
– Какие у меня шансы?! – повторил Павел громче.
– Не беспокойся, шансы неплохие. Примерно тридцать-сорок из ста… Алло, господин посол? Да, это я. У меня хорошие новости для вас, мы задержали Головина, как и обещали… Да, операция совместная – Общины и Земного отдела. Мы будем рады, если нашу маленькую услугу не забудут в дальнейшем партнерстве… Да-да именно… Ждем интаев по адресу проживания землянина. Пятнадцать минут вполне устроит…
– Вот оно в чем дело, – выговорил Павел. – Как и было обещано, значит!..
Градобор сложил аппарат.
– Я действительно почти не сомневался, что ты согласишься добровольно. Но перестраховаться был просто обязан. А теперь, извини, – ты должен поступить к инкам в надлежащем виде.
Либо гиперборей говорил правду о том, что Павел на голову уступает рядовым воинам Общины, либо землянин просто не сумел задействовать все то, что в него вложили… Он всего лишь успел приподняться с кресла и увидеть размазанную, дрожащую, как марево над асфальтом, ладонь, направленную плашмя ему в лоб…
Да что ж это такое?! Совсем, как в прошлый раз!
И комната гостиницы исчезла…
7
– Я говорил тебе, что дождусь другого раза?
Этот голос пробился через тьму, окутавшую сознание, и Павел понял, что время покоя прошло.
– Говорил… И я дождался, – в голосе зазвучало плотоядное удовлетворение. – Жаль, что не я разобью твой череп, но огонь поработает за меня – ты не умрешь легко. Открывай глаза, белый!
Пощечины Павел не почувствовал, но тьма вдруг всколыхнулась и стала рассеиваться.
– Вставай и иди.
Единственное крохотное окно в каменном мешке заслонял силуэт поразительно знакомого инка. Лица, которые видишь, вися вверх ногами в трубе старой котельной, не забываются.
– Снова ты? – проговорил Павел. – Опять пользуешься тем, что у меня связаны руки?