– Правильно, – поддакнул Филиппыч. – Только сначала в «ксерокс» засунь.
– Я тебе дам – «ксерокс», – зыркнул на него шеф. – И запомните: мы это не открывали! Просто изъяли предмет и…
– Ну да, – Пронин покивал. – Там-то в совбезе Ассамблеи идиоты сидят. Вся надежда…
– Вся надежда, – перебил Потапов, потрясая свитком перед его носом, – что Эхтинор спустит это на тормозах в счет былых заслуг! И что контактеры про изъятие не проболтались вперед нас…
– Не проболтались, – заверил его Павел. – Мобильная пока не вернулась.
– Что? – переспросил шеф.
– Как это – не вернулась? – встрепенулся Филиппыч.
– Откуда я знаю? На проходной Эйзот дежурит – он сказал, что никого не было. Да мало ли где задержались…
Свиток со схемой Древа Миров был моментально забыт.
– Паша, ты что, второй день на работе? У мобильной группы «пауза», где они могли задержаться?!
Потапов махнул на него рукой и схватил телефонную трубку.
– Дубина, – шепотом сообщил Филиппыч, постучав себя по лбу. – Вот о чем надо было докладывать!
– Алло, господин Эхтинор?.. Приветствую. Я хотел уточнить, имеете вы какие-нибудь известия от мобильной группы?.. Нет, я тоже не имею, в том-то и дело… Да, Головин уже вернулся… – Потапов оторвался от трубки: – Когда вы расстались?
– Не меньше часа. Пробки же…
– Не меньше часа, – повторил шеф. – Я полагаю, пора запускать процедуру… Не за что. Наши люди будут нужны?.. Отлично, тогда Головина я и пришлю.
– Вот так вот… – пробормотал Павел. – Чуть что – Головин.
– А ты думал? – Филиппыч подмигнул. – Ты ж наш последний оперативник…
– Я предпочитаю думать, что все-таки первый, – проворчал Потапов, кладя трубку. – Давай, Паша, быстро на проходную.
Ассамблейщики умели реагировать молниеносно: пока Павел спускался со второго этажа, дублирующий состав мобильной группы уже собрался в вестибюле. Два инка, два атланта, старшим – снова гиперборей.
– Головин, поедешь за нами, – произнося эти слова, старший уже двигался к выходу. – Старайся не отставать, при необходимости я буду включать «паузу».
Землянин молча кивнул. Разъездной автобус был в местном представительстве Ассамблеи только один, и Павел совсем не удивился, заметив, что пятеро бойцов направились к личному «Мерседесу» господина Эхтинора. Он невольно оглянулся на свой «Фольксваген». Не отставать? Ну что ж, попробуем.
Ассамблейщики уже знали, куда ехать, снять показания с датчиков GPS бойцов группы было делом нескольких секунд. Гиперборей лишь на мгновение притормозил у шлагбаума, поджидая, пока Павел вывернет со стоянки, и тут же снова резко сорвал машину с места, свернув в переулок за воротами фабрики… А Павел едва успел нажать на тормоз, и визг покрышек по заиндивевшему асфальту известил, что еще более интенсивное торможение было бы невозможно.
– Идиотка! – рявкнул он во все горло. – Прочь с дороги!
Не исключено, что его было слышно снаружи даже через плотно закрытые окна, потому что Тамара-младшая, распахнув пассажирскую дверцу, первым делом разгоряченно сообщила:
– Сами вы такой! Всегда носитесь, как бешеный?!
– Только по праздникам! Дверь закрой!
– Сейчас… – она нырнула на сиденье и действительно закрыла за собой дверь.
– Какого черта?.. – от неожиданности Павел на миг потерял дар речи, но она восприняла вопрос всерьез.
– Поговорить хочу. До метро подбросите?
Спорить было бесполезно, а на то, чтобы вышвырнуть девчонку из кабины, просто не хватало времени. Павел проводил глазами корму «Мерседеса», исчезавшую за поворотом на Полковую, и молча надавил на газ. В конце концов, Савеловская по дороге, а до тех пор можно попробовать втолковать неразумной, в чем ее ошибка. Вот сейчас и начать – только вклиниться в неожиданно оживленный поток…
Однако Тома и сама не собиралась терять время.
– Почему вы отобрали у меня пропуск?
Павел бросил на нее косой взгляд. Хороший вопрос – прямо в точку. Отвечать правду было, конечно, нельзя, и на язык сама собой выпрыгнула банальщина:
– Чтобы ты не прошла на фабрику.
– Почему? – повторила Тома. – Я устроилась в «Стройтрест» совершенно официально…
– Зря, – уведомил Павел. – Нечего тебе там делать.
«Мерседес» ассамблейщиков мелькнул у следующего перекрестка, и, заметив просвет впереди, Павел рывком обошел несколько машин. Приблизиться, правда, удалось ненамного – гиперборей тоже торопился. Зато Тома заподозрила неладное, забыв до поры про кадровые вопросы.
– Это что, погоня?
– С чего ты взяла? – спросил Павел, взгромоздясь правыми колесами на бордюр. – Просто тороплюсь…
– За той черной машиной?
Попытка объехать поток по обочине оказалась ошибкой – миновав перекресток, «Мерседес» подался влево и ринулся вперед, объезжая пробку перед Сущевкой по встречной полосе.
– Да, – слишком правдивый ответ выскочил машинально – внимание Павла было занято протискиванием в левый ряд. – Черт возьми: нет!.. И послушай меня: не суйся больше на фабрику. Твоя мамаша и так многим помешала. Возвращайся лучше в Театральный и доучивайся…
– Из Театрального меня отчислили.
– Прямо в середине семестра?
– Ну да. По собственному желанию… Нам с мамой сейчас деньги очень нужны. А театральный, так – баловство.
– Опять во что-то вляпалась? Впрочем, твои проблемы. А сейчас приготовься очень быстро выйти!
– Но мы не закончили…
– Закончили! Подожди, сейчас приторможу… И запомни: подойдешь еще раз к проходной, лично башку сверну.
– Ой, как страшно-то! Только я ведь могу и через суд! Документы у меня все на руках…
На треугольнике у развилки стоял милицейский «Форд», немолодой дэпээсовец лениво мусолил в руках документы водителя выдернутого из пробки «Москвича». Гиперборей нагло объехал милицейскую машину слева и устремился наперерез плотному автомобильному потоку на третьем транспортном кольце.
– Ну все, – пробормотал Павел. Намерения ассамблейщика стали слишком очевидны и высаживать пассажирку было больше некогда. – Вот теперь ты правда вляпалась.
Тома так и не успела задать очевидный, но бессмысленный вопрос – гиперборей включил «паузу». Не сбавляя скорости, «Мерседес» врезался в застывшее шоссе. Брызнули в воздух и замерли веером осколки фары задетой краем бампера «десятки», но в целом череда машин оказалась не настолько плотной, какой виделась в движении. Избегая новых столкновений, ассамблейщик проложил траекторию поперек шоссе и углубился в переулок на другой стороне.
– Ой… – тихо произнесла Тома, вытаращившись на окаменевшего со свистком в зубах постового. – Это что?..
Павел не ответил, он изо всех сил старался не отставать. Старший группы включил «Фольксваген» в контур «паузы», но радиус действия прибора был не бесконечен – превысить его означало безнадежно отстать.
– Павел, что это?!. – в голосе пассажирки прорезались визгливые нотки. Она окончательно поняла, что происходит нечто невозможное.
– То, чего тебе нельзя видеть! Закрой глаза… – он почти догнал «Мерседес», когда тот снова свернул, перепрыгнув через трамвайные пути. В этом районе Павел ориентировался плохо. Одно дело проехать по прямой до Олимпийского и совсем другое – крутиться вокруг Трифоновской в проездах и переулках. Если бы ассамблейщики надолго скрылись из вида, Павел потерялся бы, не выходя из радиуса «паузы».
– Я так и знала… – проговорила Тома. – Вы кто? Куда мы едем?
– Вот теперь уже никуда, – процедил Павел и надавил на тормоз прямо перед пылающими стопсигналами «Мерседеса». – Значит, так: у тебя есть последняя возможность остаться непричастной – ложись на сиденье и молись, чтобы не заметили.
– Кто?
– Дед Пихто! – он силой пригнул ее голову к коленям. – Сказал, держись ниже!
Вовремя. Дверцы «Мерседеса» синхронно распахнулись, и ассамблейщики выпали из них, словно десант из люков БТР. Автомобиль Павла их интересовал мало, внимание бойцов было занято синим микроавтобусом с тонированными стеклами в противоположном конце двора. Между ним и ассамблейщиками лежала неведомо как затесавшаяся в деловой район детская площадка. Замершие на «паузе» мамаши качали коляски, ловили на горках детвору постарше, крутили карусели… Если здесь произойдет катастрофа, в реальном мире она займет слишком мало времени, чтобы они успели испугаться наступающей гибели.