– Во! Такая же у Ключа в ребрах торчала! Острая, зараза, целиком вошла…
– Ну вот, – выговорил Седой, поднимаясь со стула. – А ты, солдат, говоришь: обычные пушки. Думаю я, что не зря мы тебя дожидались. Поедем-ка теперь ко мне в гости. Потолкуем по душам, раз ты у себя дома такой неразговорчивый.
Этого «предложения» Павел, по правде говоря, ждал с самого начала. Ждал и боялся. Вопреки поговорке о волке, который вблизи логова не охотится, Седой не гнушался проводить особо важные «беседы» в подвале собственного особняка. Впрочем, паниковать было рано – дорога не близкая, всякое может случиться…
– Грузите, – коротко распорядился Седой и встал.
Видимо, эта фраза снимала все ограничения, потому что «погрузка» для Павла началась с удара в солнечное сплетение. Со всего размаха, со вкусом и молодецким «Хэк!» В согнутом состоянии, с заломленными вверх руками, на которые накинули «браслеты», его протащили через коридор и вытолкнули на лестничную площадку.
Некоторое время Павел был занят только тем, что пытался втянуть непослушными легкими хоть глоток воздуха. А когда это, наконец, удалось, он осознал, что бандиты встретили неожиданное затруднение.
– …Петр Филимонович, я еще раз настоятельно предлагаю вам вернуть нашего человека и расстаться миром, – вещал знакомый (еще-бы!) голос. – Прочие вопросы, которые вы считаете спорными, мы решим в рабочем порядке.
Павел вывернул шею и, прежде чем получил по затылку, успел разглядеть ботинки шефа с фабрики. И еще скромного молодого человека в черном пальто с большими линзами на глазах, который неторопливо поднимался по нижнему пролету. Фигуру в длинном, до пят, плаще и глубоком капюшоне, спускавшуюся на площадку сверху, он разглядеть не мог, зато ее великолепно видели бандиты. Видели и не принимали в расчет.
– Не берите меня на понт, уважаемый, – Седой явно считал, что сила за ним. – Это не ваш, а мой человек. И он пойдет со мной – в свете сказанного вами у меня появились к нему новые вопросы. В остальном же… Я буду решать свои дела так, как сочту нужным. А вы передайте своим нанимателям, что у них осталась последняя возможность договориться. Денег им больше никто не предложит, так хотя бы шкуры свои сохранят. Если завтра судебные снова не попадут на фабрику, разговор будет другой и с каждым в отдельности. Мы не хотели шума, но время – деньги. А после разберемся и с вашей конторой, чтобы вы знали на будущее, кого можно крышевать, а кого не стоит. Ребята вы серьезные, но безбашенные. А это в наши дни смертельно опасно.
К удивлению Павла, у которого восстановилось дыхание, но начали затекать руки, шеф выслушал эту речь до конца. Потом еще секунду помолчал и, наконец, изрек:
– Ну что же. Значит, сейчас мы, не откладывая, решим обе проблемы сразу.
Вот эти слова Седой, наконец, оценил. Уловил скрытую в них угрозу если не разумом, то верхним чутьем, без которого не выжить на верхушке уголовного мира. Понял, что это уже не пустые понты и что он, вероятно, где-то в чем-то ошибся… Но идти на попятный было поздно.
– Мочи падлу! – в голосе авторитета отчетливо прорезались визгливые нотки.
Предугадав первую реакцию своего конвоира на приказ, Павел успел дернуть в сторону головой, и опиленный приклад обреза угодил не в затылок, а в ухо по касательной. Впрочем, на пол Павел свалился почти честно, если не от потери сознания, то от резкой боли в многострадальной голове.
А над ним уже шел бой.
Три выстрела в шефа прогремели по этажам подъезда почти залпом. С расстояния двух метров промахнуться было невозможно – пули попали в грудь, голову… И, срикошетив, будто от металла, с визгом ушли в дверь лифта, обожженный спичками потолок и перегоревшую лампочку над площадкой.
Короткая очередь «калашникова» рявкнула почти в лицо гиперборею и прервалась, когда из рук у того выпорхнул сюрикен. Снаряд пробил шею автоматчика и глухо ударился в стену, забрызгав ее кровью. Второй телохранитель опоздал спустить курки лишь на мгновение. Оба патрона двенадцатого калибра выбросили картечь в потолок, а клинок гиперборея, царапая стволы обреза, проложил себе путь через глазную впадину бандита. Мертвое тело упало на пол прежде, чем хлопья побелки усыпали поле боя.
Закутанная в плащ фигура ступила на площадку последней, и трое «быков» тут же перенесли огонь на нее. Только эффективность двух «макаровых» и «ТТ» оказалась недостаточной для подавления угрозы. Не обращая внимания на пули, ящер простер вперед руку, с которой одна за другой соскользнули и метнулись к врагам три капли огня. Двое бандитов были отброшены назад. Разорванная на груди одежда тлела, из опаленных ран так и не выплеснулась кровь. Третий попробовал прыгнуть в сторону, откатиться… Огненная стрелка изогнулась и, описав плавную дугу, угодила ему в затылок.
Шеф не шелохнулся, даже когда в его сторону брызнуло нехитрое содержимое черепа братка.
На секунду стало тихо. Потом оставшийся в одиночестве авторитет мощно сглотнул, невольно привлекая к себе внимание. Он так и не успел достать свою «беретту», застыв с полуопущенной рукой.
– Ну все, папаша, теперь ты мой… – процедил Павел и, не пытаясь подняться, вульгарно пнул его под коленки.
Седой охнул и, взмахнув руками, обрушился на спину, угодив в ножной захват Павла.
– Не смей! – крик шефа совпал с тихим хрустом шейных позвонков. «Беретта» выпала из расслабившихся пальцев авторитета, и Павел разжал колени.
– Что ты натворил?! – шеф откинул полу пиджака и что-то сделал с серой коробочкой у себя на поясе. Раздался знакомый уже звон, и вокруг как будто опала разбитая стеклянная скорлупа.
Шеф подскочил к авторитету, наскоро прощупал пульс.
– Все. Готов.
– Пос-сторонитес-сь… – ящер склонился над мертвецом, пальцами (серо-зелеными в песчаную крапинку – словно кожа лягушки) раскрыл тому глаза…
Павел неуклюже поднялся на ноги. На его закованные за спиной руки никто не обращал внимания.
– Не получится, – спокойно проронил гиперборей, наблюдая за манипуляциями ящера. – Это не клиническая смерть.
– Плох-хо… – констатировал тот, поднимаясь.
– Должок у меня был, – объяснил Павел, не испытывая особой вины. – Захотелось вернуть…
– Захотелось?! А у меня вся операция насмарку! – шеф и вправду выглядел раздосадованным. – Так что учти: штраф ты, герой, заработал раньше, чем зарплату!
– Зарплату… Ага… – несмотря на телесные повреждения, в этот раз Павел соображал быстро. – Ну, тогда хоть снимите наручники.
Ящер шагнул к нему за спину.
– Ч-человек… – прошипел он с непонятной интонацией.
Раздался треск, и Павел принялся растирать освобожденные руки. Браслеты остались на кистях, но перебитые звенья цепочки осыпались на пол.
– Уходим, – хмуро распорядился шеф, взглянув на мигающий красным индикатор своей коробочки. – «Пауза» кончается…
3
Шеф с удовольствием втянул сигаретный дым и даже сложил губы буквой «О», как будто собирался пустить колечки.
– Скажи, Головин, фантастику читаешь? Или хотя бы смотришь?
– Смотрел, – Павел кивнул. – Иногда.
– Уже хорошо, – прокомментировал шеф и продолжил: – Идея параллельных миров знакома?
– В общих чертах, – Павел ухмыльнулся.
– Вот именно, что «в общих»… – проворчал Филиппыч. – Пишут, конечно, всякую чушь, а показывают и того хуже. Но если будешь с нами работать, Паша, придется привыкать – в самых общих чертах это правда. Параллельные миры есть.
– Ну да, понятно, – согласился Павел и на всякий случай уточнил: – а марсиане?
– Что – марсиане? – сбился Филиппыч.
– Марсиан нет, – подхватил шеф выпавшее знамя. – И вообще пришельцев нет. Во всяком случае, в нашей ветви мы с ними не встречались и еще, слава богу, долго не встретимся. Нам и параллельных ветвей хватает.
– Ветвей? – не удержался Павел. – Их еще называют мирами, кажется?
По дороге на фабрику он честно пытался подготовиться к тому, что ему расскажут нечто нетривиальное, и все же пока не мог заставить себя воспринимать услышанное без иронии. А ведь говорят ему, наверно, серьезные вещи, с которыми теперь предстоит жить.