– Один раз из десяти, – подсказал Градобор. – Не так уж редко, чтобы игнорировать опасность.
– Опас-снос-сть уже здес-сь!.. – Чщахт честно постарался умерить свой пыл перед тем, как заговорить. Тьма под его капюшоном из красной превратилась в багровую. – Яс-сно вс-сем – приш-шельцы опас-сны!.. Вернутс-ся домой – рас-скажут, ч-что мы с-слабы… Тогда – конец-ц…
– Я предполагал подобный мотив, – Брахмир кивнул, – но из уважения к вашей расе продолжал искать менее постыдное объяснение. Мы перебрали десятки возможных вариантов, а это все-таки оказался банальный страх. Без обид, уважаемый Чщахт…
– Не знающ-щий с-страх-ха – гибнет… Мы – знаем…
– Довольно, господа, – негромко попросил индеец, не вставая с места. – Я услышал достаточно. Я должен принять решение.
– Не ошибитесь, – пожелал Градобор.
– Не ош-шибис-сь… – повторил за ним Чщахт, вкладывая в те же слова совсем другой смысл.
Павел посмотрел в лицо ацтека и вдруг понял, что тот ответит. Попытки гипербореев воззвать к разуму были слишком слабы по сравнению с алчностью, разбуженной атлантом, и страхом, умело подогретым ящером. Ведь краснокожие никогда не славились стойкостью ни к тому ни к другому.
Человек, от которого зависела судьба Москвы, поднялся со своего места, и Павел со всей ясностью осознал, что если тот произнесет хоть слово, ни гипербореи, ни земляне не смогут остановить катаклизм, даже если Филиппычу удастся невозможное и он поднимет по тревоге Кантемировскую дивизию.
– У Земного отдела имеются возражения… – Павел сам не узнал своего голоса и не заметил, как оказался на ногах.
– Что? – Эхтинор не сразу догадался обернуться.
Потапов вздрогнул, но ничего не сказал. Лишь посмотрел на подчиненного снизу вверх с надеждой.
– Что? – невольно повторил ацтек вопрос атланта, хотя только что собирался сказать нечто совсем другое.
– Возражения… – повторил Павел. – Совету предоставлена не вся информация…
Фраза была слишком коротка, чтобы дать время на осознание собственных невнятных подозрений, на сведение фактов и домыслов в единую картину. Но и садиться на место, извинившись, было уже поздно.
– Тебе никто не давал слова, Головин! – обрубил глава Миссии. – Сядь, пока Земной отдел еще существует!
– Возражаю! – подал голос слуга Брахмир. – Господину Потапову было предоставлено право участвовать в обсуждении.
– Потапову, а не Головину!
Шеф поднялся.
– Я делегирую это право своему сотруднику, – и сел обратно, шепнув едва слышно: – Давай, Паша. Что бы ты ни задумал…
Павел облился холодным потом. Что бы он ни задумал?.. Ощущение чего-то упущенного снова заполнило сознание. Как два часа назад, когда ассамблейщики ворвались в кабинет к Потапову с обвинением в саботаже. Нет, сначала ворвался бедняга директор. Потом ассамблейщики. А потом смарр поработал с его памятью…
Взгляд сам собой остановился на черном кристалле перед ящером. Чщахт! Вот оно что… Уж лучше бы он оставил в покое домыслы землянина, тогда бы тот не вбил себе в голову, что они настолько важны!
«…Ты поймеш-шь с-слиш-шком поздно…» – сказал ящер, когда посол инков отказался от своих планов интервенции. Впрочем, от своих ли?
У смарров нет конкурентов среди ветвей Земного ствола – они могут бояться только соперников самой Земли. И они нашли этих соперников задолго до того, как те обнаружили Землю. Два месяца назад, когда подставляли избранника дочери посла под пулю Павла и спасали атлантов – своих потенциальных союзников? Или двадцать лет назад, когда заставили жрецов выбрать нужную священную жертву? Не важно. Они спасали себя, защищая Землю на свой безжалостный лад, не доверяя никому в этой многолетней интриге. Если бы для этого понадобилось сжечь не полгорода, а половину человечества, – они не остановились бы. Люди – ничто, главное сохранить саму реальность ствола Древа Миров, даже если она превратится в мертвую пустыню…
– Разрешите вопрос, господин Акарханакан, – проговорил Павел. – Вы упомянули, что точно такие же кристаллы были изъяты из храмов ацтеков.
– И что с того? Для меня они все одинаковы.
– Как попали в храмы эти кристаллы и что они собой представляли?
– А можно и мне задать вопрос, Павел Головин? – ацтек вольно облокотился о конторку. – На каком основании ты меня допрашиваешь?
– Поддерживаю! – подхватил атлант. – Головин не имеет полномочий…
– На проявление частного интереса? – перебил его гиперборей. – Полноте, коллега Эхтинор. Только господину послу решать, отвечать ему на досужие расспросы или нет. Хотя сейчас я бы посоветовал ответить, – он повернулся к ацтеку: – Господин Акарханакан, вы ведь были главным свидетелем обвинения на суде над жрецами. Вам уже нечего скрывать.
– Хорошо, – проговорил ацтек, подумав. – Возможно, вы правы… Кристаллы были закуплены жрецами в частном порядке у представителя Гнезда смарров. Я сам выступал посредником сделки. Их назначение – одноразовый прокол из ветви империи Инка в ствол вероятностей.
Сердце рванулось в груди и снова забилось в прежнем ритме. Павел перевел дух. Не один и не два кусочка встали на место – сошлась целая половина большого и сложного пазла. Сразу, в одно мгновение. Не ошибиться бы теперь со второй половиной…
– Кристаллы покупались в рамках подготовки к интервенции?
– Да, – согласился посол. И быстро добавил: – Однако хочу напомнить всем, что это была частная инициатива преступной группы лиц, не имеющая ничего общего с официальной внешней политикой империи.
– Это не важно, – отмахнулся землянин. – Вы ведь слышали: что знает один смарр – знает Гнездо. А Гнезду невыгодны серьезные потрясения на Земле – стабильность превыше всего. Они ведь даже почти не обманули вас, кристаллы действительно сделаны для одноразового прокола в ствол вероятностей… Вот только в альтернативный ствол.
– Х-хватит с-слов!.. – проревел Чщахт, и Павел зажмурился.
У него оставалась только одна надежда, что смерть от руки смарра послужит лучшим доказательством его правоты. Эта мысль, видимо, пришла в голову и ящеру, потому что тот не произнес больше ни звука и не сделал ни единого колдовского жеста. Лишь дерево конторки в том месте, где его касались руки Чщахта, обуглилось и задымилось.
И Павел заторопился:
– Гнездо с самого начала планировало ослабить менталов руками ваших воинов, господин посол. Полагаю, ваших людей ждала гибель, менталы могут за себя постоять. Но они не привыкли считать окружающих врагами – столкновение с нашей реальностью стало настоящим шоком для контактеров. Несколько тысяч бойцов с лучшим оружием инков перепахали бы их мир вдоль и поперек, прежде чем были бы уничтожены. А руины цивилизации еще долго не смогли бы соперничать с Землей… Или, вернее, с Ассамблеей. Так, уважаемый Чщахт? – Павел повернулся к смарру. – Ведь сейчас вы больше всего боитесь, что этот заговор станет известен менталам, и те изменят своим миролюбивым убеждениям.
– Почему заговор должен стать известен менталам? – с неподдельным интересом осведомился Эхтинор.
– Что знает Гнездо – знает каждый смарр, – вздохнул Градобор. – В составе группы, встречавшей «гостей», был ящер… Господин посол, официально заявляю вам, что Община готова оказать посильное содействие в изучении свойств изъятых у жрецов кристаллов. Как вы думаете, уважаемый Чщахт, слова Головина будут подтверждены?
Павел перевел дух и заключил:
– Прежде чем проголосовать окончательно, подумайте, не становитесь ли вы снова орудием заговора. Это все, что Земной отдел имел сообщить.
Он опустился в кресло – ноги все равно больше не держали. Но ацтек продолжал смотреть только на него.
– Не думай, что я благодарен тебе, землянин, – выдавил Акарханакан. – Ты даже представить себе не можешь, какой урон Ассамблее нанесли твои слова. Но, так или иначе, они не оставляют мне права выбора… Господа, сознавая свою ответственность за возможные последствия, я все-таки вынужден голосовать против применения трансвероятностного деформатора.