Девчонка зависла, уцепившись за последнее звено, потом прыгнула. Почти бесшумно, как кошка. Мельком Ариец отметил, что фонарь она так и не включила.
Не сказав ни слова, диггер развернулся и пошел по коллектору. Какой разговор с шизофреничкой? С ними вообще стоит держаться доброжелательно. Только за собственную спину следовало опасаться. Кстати, если у нее оружие? Такой вопрос он и задал ей, ослепив лучом фонаря.
— Только вот это, — девчонка достала из внутреннего кармана тяжелый Макаров, взвесила. — Только в нем кончились патроны.
— С патронами что-нибудь придумаем. Позже.
Неизвестно, обманывала ли его девчонка. От мысли, что в пистолете на самом деле могло не оказаться патронов, Арийцу стало легче.
Здесь, на глубине, тишина была совершенной. Отсутствовала вечная спутница уровня выше — эхо. Неизвестно, чем объяснялась эта странность — тишина жадно глотала все шумы, и то, что оставалось, звучало четко, без примесей. И тут же обрывалось, не оставляя следов.
Ритмично капала вода, срываясь с потолка. Сырой бетон, вставленный в траурные рамки ржавых, почерневших металлических скоб. Поверху, черными раздувшимися змеями тянулись ряды кабелей. Коллектор, давно заброшенный, отсеченный от главной артерии бетонными плитами, начинался ниоткуда и вел в никуда.
Стараясь обходить участки жирной, блестевшей в свете грязи, Ариец шел вперед. Не потому, что был такой уж чистюля. Там могло скрываться что угодно, вплоть до трещин.
Некуда спешить. Если учесть тот факт, что преследователи знают о насосной, то можно предположить — первым делом они рванут туда. Гнев — та же одержимость. Не зря раньше ее называли бесноватостью. Когда в человека вселяется кровожадный бес, он не понимает того, что пытается ему говорить рассудок. Управлять таким человеком легко. Ему, поборнику справедливости, только кажется, что все пути ведут к цели. Пройдет время, прежде чем преследователи заметят открытую крышку люка. Даже если среди них найдется умник, который решит, что это сделано специально, в тюбинг они все равно полезут.
Ариец шел, не оглядываясь. На этом уровне у него всегда возникало ощущение, что он двигается по вражеской территории. Что бесхозные километры тюбинга давно перестали принадлежать людям. Так же, как заброшенные подвалы и здания служат пристанищем для крыс, так и все пространство подземного мира, отвоеванное у земли, давно обжито другими. Мутантами, тварями — назови это как хочешь, суть одна.
СМИ, нагнетающие обстановку, чтобы уберечь молодежь от повального увлечения диггерством, вещают о подземных ужасах. На самом деле они также далеки от истины, как ужастик от документальной съемки вскрытия на столе у патологоанатома. Да потому что очевидцев нет. И быть не может. Те, кто выползают из глубины, очень голодны. Настолько, что их не останавливают пули.
Взять хотя бы уродов…
Помяни черта, он тут как тут.
В темноте коллектора, белесая на общем фоне, проявилась тварь. Сидела, по паучьи поджав все шесть конечностей. Грязно-желтым пузырем, лишенным глаз, вздулся череп. Глазные впадины, затянутые прозрачными пленками пульсировали, словно за ними скрывалось нечто, изо всех сил стремящееся выбраться на свободу. Огромная пасть с торчащими наружу клыками приоткрылась. Издалека казалось, что урод широко улыбался — от уха до уха.
Еще Ариец успел заметить, что урод был матерым — грудь перепахана шрамами. В следующее мгновение тварь втянулась во мрак. Ровно за секунду до того, как диггер, сняв с предохранителя АКМ, выпустил прямо по курсу короткую очередь.
Пустота жадно проглотила выпущенные пули и тут же установилась тишина.
Попал ли он, неизвестно. Раненный урод продолжал двигаться. И нападать. Единственное слабое место — череп. И то, если попасть прямо в закрытые пленками глазные впадины.
— Ариец, — девушка тронула его за плечо. Он, также как она совсем недавно, резким движением сбросил ее руку. — Что это было?
— Привидение, — Ариец выругался. — Одно из.
— Понятно. Я думала, у меня крыша едет. Жаль…
— Что жаль, что я не попал?
— Жаль, что у меня патронов нет к пистолету. Он… эта тварь опасна.
Ариец оглянулся и посмотрел ей в глаза. Второй раз за сегодняшнюю ночь ему стало ее жаль. Не хотел бы он, даже ведомый опытным проводником, двигаться по уровню без оружия.
— Найдем тебе патроны. Позже, — буркнул он, подавив в себе желание тут же поделиться запасной обоймой.
Сам Макаров — любимое и безотказное оружие покоился до времени в заплечной кобуре. Под землей много оружия не бывает.
— Держись рядом. Не отставай, — добавил он, уже отвернувшись. — И включи фонарь. Хватит из себя нью-ди строить. Оглядывайся почаще. И кричи, если что…