Виртуоз молчал. Ему не хотелось вдаваться в подробности и превращать короткий — насколько возможно — привал в вечер воспоминаний. Но он отлично помнил свое первое и единственное знакомство с «Белым китайцем».
Белый порошок по внешнему виду ничем не отличался от кокаина и также относился к психомоторным. Если использовать его подобным образом. Однако, имелась одна особенность: если нагреть порошок, он испарялся без остатка. Стоило вдохнуть полной грудью белый пар, как наркотик превращался в сильнейший галлюциноген. И вот тогда виртуальность, данная в ощущениях, ничем не отличалась от реальности. В этой, иной «реальности» отсутствовал привычный мир. Он превращался в нечто, из которого ты — творец и бог — мог лепить как из пластилина все, что тебе было угодно. Любить того, кого хочешь. И ненавидеть. И убивать.
Тогда Виртуозу было двадцать. Он только отслужил по контракту. Вольная жизнь манила и столько всего обещала, что…
Короче, он пришел в себя вовремя. Его руки тянули в разные стороны ременную петлю, захлестнувшую шею любимой собаки. Английский сеттер уже не сопротивлялся, только скулил. Тонко и протяжно.
Приди Виртуоз в себя минутой позже, все было бы кончено.
Несмотря на странные, ни с чем не сравнимые ощущения — кому не понравится ощутить себя богом? — Виртуоз не рискнул бы повторить свой опыт. Даже в одиночестве. Даже в закрытой наглухо камере.
— А ты как, Коллайдер, пробовал? — не унимался Бразер.
Коллайдер молчал, уставившись в одну точку. Ответа от него парень так и не дождался.
Виртуоз догадывался, почему. Он знаком был с личным делом Коллайдера. И с тем фактом из его биографии, который навсегда записал спецназовца в разряд неблагонадежных. Будучи шестнадцатилетним пацаном, тот основательно подсел на «Китайца». Однажды пришел в себя в ванной, заполненной холодной водой, смешанной с кровью. Причем, на его теле не было ни одного пореза. Неизвестно, что ему привиделось, но он завязал. И пока держался.
Виртуоз поймал себя на том, что пристально разглядывает лицо Коллайдера. Когда они с Бразером его нашли, спецназовец лежал без сознания, но в противогазе. Вдвоем они принесли его сюда, в подсобку заброшенной штольни.
Здесь было сухо и чисто. Коллайдер пришел в себя, так и не поинтересовавшись: что же, собственно говоря, случилось? Вместо него поинтересовался Виртуоз. «Упал», — ответил тот, как рублем одарил.
— Что вы плачете здесь одинокая, глупая, деточка? Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы, — задушевно пропел Бразер, нагнувшись к самому лицу Штучки.
— Заткнись, — сквозь зубы посоветовала она.
— Не переживай, деточка. Знаешь, нам всем еще повезло.
— В смысле?
— Что торкнуло именно тебя. Прикинь, мы бы тут с тобой не разговаривали, если бы торкнуло… Коллайдера.
Штучка против воли растянула губы в улыбке.
— И еще скажу, если наш экземпляр прошел здесь, способности у него, почище чем у нью-ди, какого-нибудь…
Прошел еще долгий час, прежде чем Штучка поднялась на ноги. Натянула на голову шлем, морщась от боли. Виртуоз серьезно ее приложил — на затылке зрела шишка.
Виртуоз задумался, закрепляя на спине рюкзак. Прошла ли здесь группа Стрельца? Вообще, вел ли он группу этим путем, или воспользовался проторенной дорожкой — поверху и прямиком к выходу. Все бы ничего, да только камеры наблюдения, оставшиеся в районе закрытого супермаркета, но исправно посылавшие информацию в ближайший пункт охраны правопорядка, не зафиксировали выхода экземпляра.
Не перемудрил ли Виртуоз сам себя, направив группу в глубину и искать ответа на все вопросы следовало уровнем выше?
Нижний уровень полон загадок и цена за одну разгаданную не один десяток человеческих жизней. На такой глубине неизвестно, к чему ближе — к поверхности земли, что предназначена для жизни, или к мифическому аду, чье предназначение смерть. Некстати вспомнился Тальк с его культовой книжкой «Диггеры». «Ступай в ад самостоятельно, не жди, когда тебя туда понесут. Ступай в ад самостоятельно и тебе зачтется». Зачтется ли? Один шаг здесь, под землей, вполне мог бы равняться секунде вечности в аду. Если так, то по самым скромным подсчетам, пару месяцев он уже отмотал.
И еще Виртуозу вспомнился творческий вечер писателя Талька. Не виртуальный, а самый что ни есть реальный. Встреча с читателями проходила в супермаркете и народу собралось неожиданно много. Виртуоз до сих пор помнил, какое чувство заставило его придти. Он не разбирался в творческом процессе и вряд ли смог бы отличить работу ремесленника, изобилующую штампами от по-настоящему талантливой. Но книга ему понравилась. В то время он много работал и слушать ему приходилось урывками и все равно — масштаб вдохновлял. Особенно автору удалось описание «эффекта диггера». У него получилось так точно, так пронзительно передать ощущение потерянности в пространстве и времени, внезапного и ощутимого каждой клеткой тела непонимания происходящего. Шаг в параллельный мир, где на тебя несется обжигающе реальный автомобиль. До мелочей. До бешенных и таких же мало что понимающих глаз водителя в лобовом стекле. До запаха выхлопных газов и жженой резины — результата экстренного торможения.