С ходу оценив ситуацию, Ариец налетел на девушку, прикрывая ее своим телом.
— Ложись! — крикнул он. Острая боль, от которой он едва не завыл, резанула руку. И вместе с ней обожгла мысль: почему не стреляет Хамер?
Парень восковой свечой застыл у провала и падать не собирался.
— Ложись, — Ариец подтянулся и дернул его за штанину. Бармалей упал, ударившись о стенку контейнера.
— Ариец, ты чего? — обиженно спросил он.
— Хамер… блин, держи, — диггер хотел сунуть ему в руку пистолет и побыстрее убраться с опасного места, прихватив с собой девчонку. В голове цирковой лошадью неслась по кругу мысль: как глупо, как глупо умереть, когда все складывалось так удачно.
— Нету Хамера, — вздохнул парень, будто потерял лучшего друга.
— Как это — нету? — не поверил Ариец.
— Удрал он. Я сам видел. Как только заваруха началась, все ломанулись за тобой, он шасть — и вылетел в те двери на другой стороне.
— А ты где был?
— Там дверь в подсобку, а перед ней закуток. Всяким дерьмом завален. Там и спрятался. Потом выбрался. Если бы не я…
— Если бы не ты, — передразнил его диггер. — Циркач мог ее убить! Кто ж так делает?
— Я так делаю. А что, плохо получилось?
— Получилось… герой. Ладно. Выбираться будем и побыстрее. Оружие посмотри, там, у выхода.
— У мертвого?
— Надеюсь, что у мертвого. Будь осторожен. Держи на всякий случай, — Ариец протянул парню пистолет. — И поторопись. Пока Хамер не вернулся.
Он нагнулся к Циркачу чтобы проверить, чем тот богат.
Прима стояла, внимательно наблюдая за тем, чем занимался диггер.
— Спасибо, Ариец, — вдруг сказала она, повернулась и пошла к воротам.
Из соседнего зала, прошивая пространство огненными иглами, полетела автоматная очередь. Ариец вскинул голову и увидел, как разрывая ткань куртки, в спину девчонке тяжело ударила пуля.
На полуобнаженной груди стыла капля воды. Теряла прозрачность, постепенно покрываясь сетью мелких трещин. Ариец потянулся чтобы смахнуть льдинку и одернул руку.
Пуля прошла навылет. Прима лежала на лавке спокойная, прямая. Рядом, на полу валялся ворох пропитанных кровью бинтов.
Ариец боролся за ее жизнь так, как привык — до конца не теряя надежды. Когда кровь остановилась, он решил, что все обошлось. Уже в голове прокручивал план дальнейшего спасения — оставить ее здесь, под присмотром Бармалея, а самому смотаться в ближайшее бомбоубежище, где обосновались диггеры, из старых. У них наверняка имелся доктор. Два часа туда, если поторопиться и три оттуда… Нет, не годится. Придется нести ее на себе. Или лучше пересидеть, дожидаясь, пока минует кризис? На сколько хватит обезболивающих при таком ранении?
Прима открыла глаза, легко вздохнула и умерла. Сердце ее остановилось и дыхание прервалось. Напрасно Ариец приникал ухом к холодной груди, пытаясь уловить дыханье жизни. Все тщетно.
Он перенес бездыханное тело наверх, в подсобку, переступив через труп длинноволосого парня. Раненный в живот, тот дополз до провала, чтобы умирая, забрать с собой кого-то еще. Намеренно, или ему попросту не хватило сил дождаться, пока поднимется Ариец, он выстрелил в Приму. Диггер среагировал мгновенно — девушка еще падала, когда автоматная очередь снесла парню полчерепа.
Ариец стоял, разглядывая бледное лицо девушки и не мог оторваться. Красивая. Мертвая.
Болело все внутри. Боль была глубокой, разрывающей сердце на части. Ариец не знал, чему ее приписать — боли от ранения в плечо, или боли от потери странной девочки, к которой успел привыкнуть. Отражением в чужих глазах — неясным, мелким — вдруг показалась ему забота о собственной безопасности.
Странное дело. Он всегда считал себя одиночкой, но Прима не была ему в тягость. Не была — какой бы призрачный дом он не пытался построить на фундаменте, простом до невозможности, объясняя ее присутствие тем, что он всего лишь пытался спасти человека. И совершенно неважно, что этим человеком по чистой случайности оказалась красивая девушка.
Чушь. Она понравилась ему сразу. Со всеми своими странностями, а может, именно из-за них. Пусть следующая мысль не понравилась ему, но он довел ее до логического конца: и неизвестно еще, что заставило его придти сюда, месть за Дикаря или желание спасти девушку.
Одно Ариец знал точно — никогда больше ему не встретится девушка подобная той, что неподвижно лежала на лавке.
Ариец заставил себя отвернуться.
На полу сидел Бармалей, обхватив себя руками и уставившись заплаканными глазами в одну точку.
— Без нее, — потрескавшиеся губы разжались, выпуская слова. Он шумно втянул воздух. — Как я буду жить без нее…