Ей не хотелось признаний, не хотелось правды, не хотелось окунаться обратно и зачем-то терять ощущение легкость. Пожалуйста, просто хороший вечер. Два человека, пицца и пустая голова. Ведь нет ничего глупее, нежели сражаться тогда, когда душа просит мира.
– Будем, но, поверь, тебя этот разговор обрадует.
– Не верю.
– Вот же вредная дама! А я, между прочим, пришел с миром!
– Да ну?
– А как же? Заказывай пиццу побольше, потому что тебе придется меня слушать.
– Не хочу!
Она скуксилась так же, как когда-то – на мгновение стала прежней Ани и сама усмехнулась этой мысли. Какой из них? Которой? И когда же она, наконец, станет цельной?
Чтобы принять заказ от посетителей, к столику подплыл улыбчивый официант.
– Готовы?
– Знаешь, когда Стив предложил, чтобы ты осталась в моем доме, я был готов порвать его на кусочки. Спорил, не соглашался, практически рвал и метал. И даже понимая, что он может быть прав, все равно не хотел этого. И да, поначалу я тебя терпел.
– Ты, наверное, ненавидел меня?
– Ненавидел? – Дэйн вздохнул, погрузился вглубь воспоминаний; перед ним на плоской тарелке исходила и все еще потрескивала от печного жара Виранская пицца. – Нет, я тебя не ненавидел. Я тебя понимал.
– Я ведь стреляла в тебя.
– Да, стреляла. И я знал, что послужило тому причиной. Конечно, понял это не сразу – все сложилось воедино лишь тогда, когда мы обнаружили на твоей лодыжке тату. То самое, с Войны.
Точно, а ведь она и забыла, что штрих-код существовал, но она не видела его с тех самых пор, как…
Отвечая на немой вопрос, Дэйн продолжил:
– Мы свели его. Чтобы оно не послужило для тебя маяком – сигналом к преждевременному пробуждению памяти. Иначе бы вся затея пошла коту под хвост.
Тяжело. Ей было тяжело его слушать, несмотря на то, что все это осталось в прошлом. Нежные оливки, сыр, вяленые помидоры – все это было сейчас. Тату, сложные решения, чужой человек в доме – все это в прошлом, но все равно никуда не ушло.
– Знаешь, – Ани выковыривала вилкой грибы и смещала их на край тарелки – занималась конструированием маленькой пирамидки, – а я бы так не смогла.
– Как?
– Приютить в доме врага. Правда. Это, наверное, очень сложно, и меня бы не хватило. Я бы боялась, что в любой момент его «накроет», что внутри его головы что-то щелкнет, и мирная программа сменится «военной». Что он бросится на меня в любой момент, ударит со спины или, что еще хуже, войдет ночью в спальню с ножом. Это ведь страшно…
Эльконто не ответил, лишь подарил ей еще одну из своих мягких улыбок. Наверное, и ему было страшно, но зачем об этом вслух? Все это в прошлом.
– И я действительно тебя поначалу терпел. – От этих слов рука Ани, тянущаяся к куску тонкой чесночной лепешки, зависла в воздухе, а на сердце – пора бы уже привыкнуть – прошлого не вернешь – сделалось тяжело. Конечно, враг в доме, кому такого пожелаешь? – Но так было не очень долго.
– Правда?
– Правда. Когда я узнал о том, что ты прошла Войну, я был впечатлен, и этот факт сразу и навсегда выделил тебя из толпы. Но то, чем я был покорен на самом деле – это тем, как ты пыталась выживать после. Беспамятная, без друзей и знакомых, в чужом доме, ты продолжала бороться. Ты искала себя. Ты не ныла, не сдавалась, хоть было сложно, ты пыталась анализировать собственные пристрастия, сформировала новый план действий и следовала ему. Выработала новые привычки, постоянно искала маленькие радости, выгуливала чужую собаку…
Не чужую.
– Ты смогла найти с ней общий язык, вот что важно. А Барт – не простой характером, он очень избирателен.
– Я заметила.
– И знаешь, Ани, в какой-то момент я понял, что не испытываю к тебе негативных чувств. Нет, не пойми неправильно, я продолжал ненавидеть за вранье себя, потому что меньше всего хотел лгать, но ты… ты сменила мои убеждения о том, насколько сильным может быть человек в сложной ситуации.
Ей хотелось плакать. Эти слова говорил ей не кто-то, ей говорил их Начальник Уровня: Война – человек, знающий о сложностях не понаслышке.
– И постепенно я начал восхищаться тобой.
– Не надо… я… все в порядке.
– Нет, тебе придется меня дослушать, потому что так и было. Я знал достаточно многих людей, потерявших память – спасибо Стиву и его госпиталю, – и хотя те не жили у меня дома, – в этом месте они синхронно улыбнулись, – мне хватило нескольких минут, чтобы понять, насколько сильной болью в заднице они могут быть. Обиженные судьбой и всеми вокруг, постоянно жалующиеся и желающие, чтобы им кто-то помог, ты не просила ничего из этого. Почитать на ночь? Так это была моя идея.