– Я просила возить меня по городу…
– Ну, так, а кто бы ни просил? Ты же понимала, что, таким образом, возможно, вспомнишь быстрее.
– Но ты никогда не возил меня мимо отеля.
– Нет.
– Хотя знал про него.
– Знал.
Она понимала. Сама бы не стала по доброй воле наступать в медвежий капкан, если бы находилась на месте Дэйна.
– Тебе, наверное, было тяжело все это время. Знаешь, я все это время смотрела на вещи со своей стороны, но никогда с твоей, и зря.
– Нет, поверь, мне было гораздо менее тяжело, чем я ожидал. А когда ты стала вкусно готовить, печь и заниматься боевыми искусствами, мне стало вообще легко.
– А как же моя потерянная память?
– А мне стало наплевать. Потому что я тобой увлекся.
Ани-Ра покраснела. Если бы они смогли после всего случившегося остаться друзьями, она была бы на седьмом небе от счастья. А вот продолжать друг друга обманывать или льстить ради вежливости ни к чему.
– Дэйн…
– Ты думаешь, я вру?
– Не знаю.
– Тогда послушай. – Он сидел напротив такой большой, теплый, заботливый, спокойный и напоминал ей плюшевого медведя. С вшитыми в лапы автоматами. – Когда-то давно я пытался определить, существует ли на свете женщина, способная меня увлечь. Я имею в виду, по-настоящему увлечь – не на день или ночь, не на пару недель, а сильно… длиною в жизнь…
Почему-то Ани боялась услышать продолжение. Она вообще не хотела слушать про женщин, теоретически способных увлечь Дэйна.
– …и понял, что нет. Увы. Мне недостаточно, чтобы у женщины были красивые глаза, две титьки и округлая попа – уж прости за грубость, – на это можно запасть лишь в том случае, если ободрал ладони и потерял способность… обхаживать себя сам.
В этом месте она не удержалась и хихикнула, а после тут же откусила большой кусок пиццы – сделала вид, что увлечена едой больше, чем его рассказом.
– Чего я хотел бы от избранницы, так это тонкого ума, способности мыслить аналитически, думать вне пределов «коробки» и обладать неиссякаемой жаждой к жизни. Интересоваться разносторонними вещами, включая совершенно «не женские», уметь находить выходы из сложных ситуаций, не ныть, продолжать бороться, даже когда не остается сил, тянуть вперед не только себя, но и тех, кто рядом. В общем, бойца.
Пицца застревала в горле. Он только что описал либо того, кого не существует, либо… ее, Ани.
– И теперь ты понимаешь, почему некоторое время назад я оставил поиски?
– Отчасти.
– Я думал, что подобных женщин не существует.
– Их и не существует…
– Ошибаешься.
Теперь она смотрела в сторону.
– Знаешь, что еще я понял за последние дни? А думал я много.
– Что?
– Что «Войну» мог пройти только человек, который любит оружие.
– Неужели?
– Именно так. Любит разрабатывать стратегии, любит тактическую игру, любит побеждать, потому что ни под каким предлогом не готов умереть.
– Значит ли это, что он любит убивать?
Она тоже много думала об этом. Размышляла, зачем убила тех солдат, корила себя за это – могла бы попробовать оглушить, но ведь нет, злилась, выпустила монстра наружу.
– Совсем необязательно. Просто не во всех ситуациях можно сохранить врагу жизнь. Увы.
Ей стало немного легче. Чуть-чуть.
– Одно дело, если бы ты убивала ради удовольствия – тогда это болезнь, сдвиг по фазе. Другое, когда тебя к этому вынуждает ситуация – тут о любви речь не идет, тут приходится понимать, что либо ты, либо он.
Вспомнился огромный, пытающийся ухватить ее руками, Тодд. Он убил ее на той кухне, точно убил.
Из тяжелой, повешенной на сердце сетки с камнями, выпало еще несколько булыжников.
– Но любовь к оружию у тебя однозначно есть. К экстриму, адреналину, бурлящей жизни, сражениям…
– Нет, тебе, наверное, кажется.
– Нет, Ани, не кажется. Поэтому я и сказал, что тебе не место в отеле. Ты там чахнешь.
– Да где же мне найти такую работу, чтобы она удовлетворяла тому, что ты только что перечислил? Кем работать – телохранителем? Разведчиком? Вступить в некую вооруженную группировку? Я этого не хочу.
– И правильно. Потому что ты умница. И потому что обладаешь всеми теми качествами, которые я перечислил ранее.
Они сидели в маленькой пиццерии – сытые, довольные, расслабленные и просто общались. Ей почти не верилось в это. Хороший день, хороший вечер. Будет жаль, когда он закончится.
– Ты не стала заказывать вино – почему?
– Ты не пьешь, за рулем, а одна я не хочу.
– Зато хохотала бы сейчас, как в баре.
Она улыбнулась. Из бара остались хорошие воспоминания, да.
Впервые за вечер Ани позволила себе посмотреть на Дэйна прямо, не скрываясь и не пряча интерес. Ее всегда удивляла, что он мог занять собой полкомнаты – весь диван, кресло или большую часть кухни. Так и теперь – казалось, девяносто процентов кабинки занял собой Дэйн. Здоровяк с добродушной, но совсем непростой улыбкой, здоровяк с толстой шеей и огромными руками, здоровяк, при взгляде на зад которого, Инесса изошла пузырями у рта.