– Нравлюсь?
– Еще бы.
Пьяным можно быть и без вина.
– А есть те, кому ты не нравишься?
– А мне на это плевать.
Белозубая улыбка, ежик, трещащая по швам в плечах футболка.
– А ты знаешь о том, что в твою косу все еще вплетен шнурок?
– Знаю. Вот кто его туда вплел, тот пусть и выплетает.
Теперь ей хотелось вина. Отчаянно, много и быстро. Смущенная его пристальным взглядом, Ани прочистила горло:
– Так зачем ты пригласил меня в ресторан? Ты, вроде бы не извинился, да и разговор наш был ни о чем…
– Неправда. Наш разговор плавно подвел нас к тому, о чем я хотел сказать.
Не просто бокал вина – бутылку. А лучше две.
Она не смогла его подбодрить – продолжай, мол, – потому что в этот момент была готова сбежать. Он сейчас скажет что-то… такое… сложное/страшное/тревожное/волнительное/ – что-то такое, о чем она будет вспоминать всю оставшуюся жизнь (нужное подчеркнуть).
А, может, она дура? И он не скажет ничего серьезного? Женщины вообще любят приписывать мужчинам мистическую таинственность там, где они обычно ведут себя, как олухи.
«– О, дорогой! Ты ерзаешь, потому что у тебя есть тайна?
– Нет, дорогая, потому что я хочу в туалет…»
– Ани.
– А? – Она едва не подскочила на месте, задумавшись.
– Я хочу тебе предложить одну вещь.
– Какую?
«Туалет» или мистика? Мистика или «туалет»?
– Чтобы мы попробовали все заново.
– Что… заново?
– То, что хотели с самого начала. Во что играли. О чем врали друг другу, точнее, я врал тебе. Я бы хотел узнать тебя лучше, и для этого начать все с самого начала.
За окном темнело; в кабинке остался лишь желтоватый искусственный свет, синева меркла. На столе пустые тарелки, в них скомканные салфетки, сложены друг на друга ножи и вилки.
– Из-за потери твоей памяти, я не мог – не имел права к тебе приблизиться, как не мог и подпустить к себе тебя…
– Ну и правильно, нечего…
Кажется, вина не требуется. Она уже порет ерунду и волнуется так сильно, что готова, как в третьесортной комедии, то выдавать плоские шутки, то беспричинно хохотать.
– Но теперь я хотел бы попробовать все по-настоящему. Водить тебя на свидания, узнавать тебя, позволить тебе узнать себя…
У нее отчаянно сохло в горле.
– Все те стадии развития отношений, которые мы обсуждали – пусть они случатся на самом деле.
– Ты имеешь в виду до той, когда я начинаю считать, что «ты говнюк» и хлопаю дверью?
– Ну, до нее, надеюсь, мы не дойдем. А вот храплю ли я…
– Я и так знаю, что ты храпишь.
– Но ты все еще не знаешь, закрываю ли я колпачок от пасты и не разбрасываю ли я носки?
– А это важно?
– Важно. Потому что это я – мой мир. И я предлагаю тебе его узнать, потому что очень сильно хочу узнать твой. Я думаю, что теперь, когда мы оставили ложь позади и даже пережили так много, у нас может получиться. На самом деле получиться. Я готов возить тебя на парашютные прыжки каждую неделю, а по вечерам обучать рукопашному бою.
– И ты все так же будешь прятать пожарников у себя под боком и съедать по пять булок за раз…
– Каюсь. Но зато я покажу тебе, на что способен влюбленный мужчина по отношению к своей избраннице, если она того позволит. Конечно, она в довесок получит лохматого пса по имени Барт, которого постоянно надо кормить и редкие визиты в дом рыжего доктора, но на этом ее беды, клянусь, закончатся. Ты ведь дашь мне этот шанс, Ани? Дашь его нам?
Влюбленный? Избраннице?
Двух бутылок будет мало. Нужна цистерна, беруши в уши и гитара. Чтобы если уж сойти с ума, то орать самому себе песни, и никого вокруг не слушать.
– Ани, с тобой все в порядке?
– Да-да, в порядке…
– Так, что ты мне ответишь?
– Я подумаю.
На большее ее, в виду шокового состояния, не хватило.
Дама сдавала позиции медленно, а Дэйн балдел.
Она не говорила ни «да», ни «нет», а он ни на секунду не расстраивался – знал, что для того, чтобы собраться силами и поверить кому-то вновь, Ани потребуется время.
Он присылал ей на работу цветы, а домой конфеты с привязанными к ним игрушками – плюшевыми мишками, глазастыми пушистиками и иногда пластиковыми солдатиками – знал, – поймет.
В одной из бархатных коробочек он вновь отправил ей в качестве сувенира памятные часы, и теперь каждый вечер, лежа в своей спальне, зачитывал в циферблат главы из книги с рассказами – Ани слушала, не перебивая. Только раз в ответ на заданный вопрос: «ну, что красавица, на сегодня закончим?», он услышал мирное сопение, а после долго смеялся, что, мол, не единственный в этом мире, кто храпит – она смущенно смеялась в ответ.