А потом к нам, заметив свет костра, заглянули и присели рядом «Ашигара», «Акидзуки» и «Хацудзуки». Эсминки и подлодка, стоящие на наблюдательном посту на крыше бункера в сотне метров, тоже, наверное, были не прочь посидеть в сгущающейся темноте у костра, но служба все же была важнее.
Сейчас, глядя на линкор, – разломившую брикет пайка на две половины, и кусающую с обеих рук попеременке: мордочка в крошках, в светящихся фиолетовых глазищах умиротворение и удовольствие, – я только вздохнул.
– Ре, да не спеши ты так, никто ведь не отбирает. Захочешь еще – дам.
– Хочу! А еще, флагман… Я хочу имя! – и Глубинная в победном жесте вскинула вверх руку с куском «бисквита». Сидевшие рядом девчонки-канмусу удивленно переглянулись.
– Имя?.. Ну, в принципе, логично… Ре – это не имя, конечно, это лишь обозначение твоего класса, или типа, если хочешь. Ты же видишь, что даже эсминцы отличаются внешне и по силе, так что люди и канмусу придумали систему обозначений для Глубинных. И если у нас появится, например, твоя однотипная сестренка…
– То это будет весело! – закончила Глубинная девица с азартом, и довольно улыбнулась.
– Даже не сомневаюсь, веселья будет через край, – тоже улыбнулся я, а присутствующие канмусу даже слегка вздрогнули: видимо, представив зубастую хулиганку, только уже умноженную на две. – Не звать же вас Ре-1 и Ре-2, правильно?.. Да и вообще…
– А я… Нет… Мы – тоже можем получить имена? – негромко спросила Нэ, за себя и за тихоню Чи.
– Конечно.
– Похоже, это будет интересно… – задумчиво произнесла Куроки Хёка, подсев с эсминцами к нам поближе.
– И вот как бы нам тебя назвать, а?.. Хотелось бы с сохранением слога твоего класса, раз уж все привыкли к «Ре». Регина? Рената? М-мм… Нет. Все что-то не то… Да и ассоциации у меня с этими именами какие-то… не очень. Стервозно-высокомерные, что ли… Ре-ре-ре…
– Рей? – выдала вариант Хёка, заведя прядь своих длинных волос за ухо.
– Вряд ли… – ответил я, покачав головой и вызвав в памяти образ героини японской манги. – Пусть кожа белая, и волосы немного похожи. Но глаза не красные, да и на молчаливое бревно Ре ну вот совсем не похожа… Хм… Рей… Рей… Рейна! Вот!!!
И я повернулся к нетерпеливо ожидающей своего поименования глубиннице.
– Ты теперь – Рейна! А хвост пусть Хвостом и останется.
– Я – Рей-на… – немного растягивая, по слогам произнесла линкор, на несколько секунд замершая с расфокусированными сияющими глазами. Но только на несколько секунд. – Рейна. Рейна! Ура!
И тут я заметил, что в моем глубинном восприятии, которое я отслеживал, так сказать, «краем глаза», отметка Ре в созвездии моей стаи вспыхнула острыми лучиками, и сложилась уже в слегка иной узор, как рисунок стекляшек в визоре немного провернувшегося калейдоскопа. А затем через секунду меня опрокинули с поваленного ствола пальмы спиной на песок, в который уже раз беззастенчиво облапав, и начав тереться об грудь и живот.
– Ну, хватит, отцепляйся… – в ответ я начал снисходительно теребить за уши довольно урчащую Глубинную. – Тут еще кое-кто хочет имена получить!.. А ты пока беги, расскажи всем, как тебя теперь зовут.
Идея сработала: Ре – или, теперь уже Рейна, – тут же вскочила на ноги и, сияя в сумерках фиолетовыми глазищами, умчалась в сторону наблюдательного поста, подпрыгивая на ходу и радостно вопя:
– Эй! Теперь я – Рейна! Флагман дал мне имя!
«Господин назначил меня любимой женой!» – всплыла в памяти фраза из старого советского фильма, и я невольно хрюкнул, чем вызвал еще несколько удивленных взглядов уже в свой адрес. Давя смех, откашлялся и продолжил:
– Ну, ладно… Теперь ты, Нэ, – длинноволосая блондинка встала с дерева, и подошла поближе.
– На «Нэ» приходит в голову только всякие Нелли и производные от них… Есть еще японское имя Нэринэ, но тоже как-то что-то не то…
– Может, просто Нэлл? – снова предложила «Ашигара».
– Ага. И волосы ей в зеленый цвет покрасить. И рогатый череп, как шапку надеть… Хотя… Мне вообще-то нравится. А ты что сама думаешь, Нэ?
– Как ты скажешь, флагман.
– Тогда скажу. Отныне ты – Нэлл! – на этот раз я уже ждал чего-то подобного, и потому не был удивлён, когда ее отметка тоже мгновенно отреагировала на получение индивидуального обозначения. – Осталась только Чи…
Это неожиданно стало проблемой – на ум шел только бывший сослуживец по военному училищу, хакас по национальности, имеющий пять младших сестер с именами, сплошь начинающимися на «Ч»: Чабачонг, Чаях, Чорах, Чуней и Чиис.