И что бой, фактически, уже начался.
Две первые небольшие стаи Глубинных эсминцев, попытавшеся охватить сбившийся в плотную группу конвой, предсказуемо влетели в минные сети и полегли в полном составе – в двух секторах вверх разом взлетело несколько десятков пенных столбов, а низкий грохот взрывов прокатился над водой, даже заглушив на миг громовые раскаты по-прежнему беснующейся всего в каких-нибудь паре миль от конвоя непогоды. Вот только своей жертвой они почти пробили в полях два прохода, через которые, пусть и потеряв еще несколько единиц, но прорвались две Глубинные ударные группы по десять-пятнадцать эсминцев, нескольких легких крейсеров и одного тяжелого. И как раз с ними-то вплотную схлестнулся отряд прикрытия этого участка, вместе с подошедшей для усиления канмусу «Норфолк».
Сражение во время пусть как бы и не совсем шторма, но при этом вполне себе ощутимого волнения, диктует свои условия. Прыжки по гребням в условиях посредственной видимости, когда цели открываются для ведения огня лишь на пару секунд, заставляет противников идти на максимальное сближение. Но если тебе становится проще попадать во врага, то это играет и в обратную сторону тоже. Так что по итогам стычки, в ходе которой все Глубинные эсминцы были перебиты, а из крейсеров смогла отступить только Ри-класс, без повреждений из канмусу остались лишь четверо из девяти. Пока это было не страшно – как и настоящие корабли, их аватары могли «держать» достаточное количество урона без критической потери боеспособности. Но вот сколько таких стычек на контркурсах еще предстояло впереди? Этого не знал никто.
Между тем, как раз противнику никуда спешить было не нужно: еще три часа Глубинные просто давили отдельными группами тонкую линию обороны, словно пробуя ее на прочность, прорывая минные поля огнем, торпедами, а порой и направляя в прорыв небольшие группы эсминцев. Канмусу же в ответ использовали разделение на маневренные группы с несколькими свободными тройками тактического резерва, бросающиеся выбивать врага при выходе из прогрызенных ими проходов, и тут же засыпая их новыми порциями мин. Периодически долетавшие глухие удары и толчки отдачи где-то из глубины, вспухавшие на поверхности быстро тающими в волнах кольцами небольших брызг и пены, говорили о том, что заранее расставленный эсминцами «невод» нижней части сетей тоже держится. Пока еще держится.
Несколько раз прямо внутри обороняемого ордера темная вода тоже вспучивалась и белела, выпуская на поверхность мириады мелких пузырьков и расплывающиеся чернотой бесформенные куски – это в глубине, где висело, медленно опускаясь, широкое полотно минной «банки», подрывались на зарядах Глубинные, посчитавшие хорошей идеей обойти конвой далеко во фланг или с большой глубины, и нанести удар снизу.
Серьезных попыток прорыва к конвою пока было только две – и в обоих случаях несколько вееров торпед прорубали в минных сетях уже не проходы, а целые проспекты, сквозь которые неслись сразу до полусотни эсминцев и более десятка старших особей. Отбить их получилось только благодаря придерживаемому до срока «козырю» в виде восьми орудий канмусу-линкора. Однако флагман Глубинных, словно понимая, что конвою и его защитницам все равно некуда деваться, не спешил с общей атакой, предпочитая изматывающую тактику коротких наскоков. Численное превосходство и плотность огня постепенно брали свое – и через несколько часов из сорока двух канмусу групп RQ-27 и SQ-56 половина была уже ранена и получила повреждения обвесов, а десять девчонок вообще выбиты из строя, заехав в лазарет «Артемис» на руках своих подруг. Причем в этом сражении на них уже можно было не рассчитывать, а командиры групп, Магритт и Киммел, втихую молились, что никого не потеряли насовсем. Пока еще никого…
– «Merde! Вот же обнаглевшие ублюдки…» – сузив глаза, от души ругнулась Рене, глядя на хоть и откатившихся, но вовсе не думающих отступать даже после ее залпа Глубинных, чьи силуэты – антрацитово-черные и наоборот, белые, – были отлично видны на фоне моря. «Жан Бар» курсировала семиузловым ходом вдоль линии соприкосновения, обозначенной вспышками «блинкеров» над поредевшими минными сетями, на небольшом удалении по одну сторону которой сновали сменявшие друг друга тройки канмусу, а с другой нет-нет, да мелькали в воде и над ней голубые и зеленые огоньки Глубинных. Она скосила глаза на свои исходящие паром, нагретые орудийные стволы, а затем – на счетчик боекомплекта, который показывал около половины.