– Тогда заходим на посадку! – и Фрэнк решительно развернул свою потрепанную кепку-бейсболку козырьком назад. – Пассажирские корабли, как я заметил, ближе к хвосту конвоя… Попробуем сесть рядом с ними! Анхель! Набираем шесть тысяч футов и готовимся к пике. Тягу на полную!
– Sí, el jefe!
Выходящий из пологого разворота самолет, за которым сейчас пристально наблюдало много человеческих и нечеловеческих глаз, вдруг сделав «горку», резко пошел на снижение, метя носом в сторону хвоста конвоя.
– Черт! Они все-таки садятся! А мы ведь их там не прикроем!..
Но этого уже не ждали ни Глубинные, ни сами летчики. Практически сразу и отовсюду в буквально падающую все ниже к воде «Каталину» понеслись зеленые и голубые прочерки выстрелов, готовые разорвать на куски покачивающийся, такой хлипкий на вид самолетик.
И лишь неожиданность маневра на какие-то краткие секунды была на стороне летевших в самолете-амфибии: как раз в это время большинство Глубинных оказались заняты боем у противоположной оконечности каравана, и просто не успевали встретить огоньком дорогих гостей с другой стороны.
Тем не менее, сомневаться в том, что даже с меньшим числом Глубинных на поверхности моря и такой высотой над ними летающая лодка все равно была обречена – не приходилось. Однако явно чокнутый экипаж небесного раритета упрямо отказывался понимать это, игнорировал здравый смысл, и все так же держал курс на конвой… Хотя все возрастающая скорость снижения и то, что пилот, словно невзначай раскачивая самолет из стороны в сторону работой педалей, постоянно давал летящей вниз машине еще и горизонтальное смещение, – все это работало против стрелков. Глубинные «трассеры» раз за разом пролетали выше и за хвостом самолета.
Вот только долго подобное везение – и при такой плотности огня, – продолжаться не могло.
Первый взрыв попадания, превративший поплавок и добрую четверть левой оконечности крыла в фонтан обломков и разливающийся во все стороны шар жидкого пламени, не заставил себя ждать. Причем было видно, как практически сразу у лодки сорвало еще и разлетевшиеся в стороны каплевидные блистеры стрелков на фюзеляже позади поврежденного крыла. А саму машину ощутимо подкинуло и повело, и начало теперь уже неконтролируемо и еще круче заваливать вниз и влево. Но такой неожиданный «нырок», как ни странно, в чем-то оказался даже на руку летящим – место, где только что был резко потерявший в высоте самолет, мгновенно прошили еще несколько залпов. А пилот – или пилоты – по-прежнему упрямо тянули теперь уже оставляющую за собой хвост огня и дыма, и все больше кренящуюся и рыскающую машину. И теперь были довольно близко к крайнему кораблю конвоя.
– Да вы же сдохнете сейчас!!!..
– Самоубийцы, мать вашу!
– Кто-нибудь, откройте огонь на подавление…
Но крики девчонок потонули в нарастающем грохоте двигателей – когда очередной выстрел кого-то из Глубинных эсминцев – пусть и по касательной, – наконец достиг цели, и пришелся в правый из них.
Брызнувший обломками авиационный движок коротко и пронзительно взвыл, затарахтел перемалываемыми поврежденными потрохами, а затем с хлопком густо харкнул из-под кожуха черным дымом, который тут же сменился рванувшим ярко-оранжевым пламенем.
Но его экипаж упорно гнул свою линию, изо всех сил выравнивая с воем летящий уже над самой водой на умирающих моторах, расстреливаемый с трех сторон и буквально чудом еще не развалившийся в воздухе самолет, почти готовый воткнуться носом в море….
– Это конец…
– Кто из наших к ним ближе всего?!..
…Сто метров высоты… Пятьдесят… Двадцать… Ниже, еще ниже!..
Наполовину объятая огнем «Каталина», чиркнув брюхом по гребню волны, уже почти коснулась своим лодочным днищем выбранной для посадки и относительно спокойной воды в распадке между двух пологих гребней волн, как в полыхающем крыле что-то громко лопнуло – видимо, подточенный горящим топливом дюраль просто не выдержал, – и боковая стойка отделилась от крыла, а левые закрылки повисли и затрепетали на ветру, как белье на веревке. Самолет тут же повело в противоположную сторону, и только синхронно рванувший штурвалы экипаж не дал ему свалиться на крыло. «Птичка», пусть и слегка наискось, но все же плюхнулась в море широким пузом, чуть подскочила, и снова врезалась в воду, подняв фонтаны брызг и зарывшись в океан едва не по самые иллюминаторы. Многострадальная левая часть крыла, лишившись поплавка и пару раз нырнув щерящимся обломками концом в глубину, пусть и потухла, но теперь крыло надломилось сразу за все еще горящим двигателем, и смялось окончательно потерявшим форму обломком назад и вниз. При этом все еще скользящий между волн гидроплан резко дернуло, и он снова ушел носом в море по пилотскую кабину. Но скорость уже была сброшена и самолет, слегка приподнявшись из воды, быстро терял инерцию, пока не замер окончательно, закачавшись посреди серой зыби и взбаламученной пены, и выписав посадочным путем на волнующемся море пологую дугу почти полукилометровой длины, местами подсвеченную пятнами все еще догорающего на воде топлива.