– Чт… Майк?.. Вот так… встреча… – вяло произнесла Ким, нетвердо приподняв голову с плота, к которому ее быстро пристегивали ремнями. В царящем вокруг полумраке все же было отчетливо видно ее бледное лицо с кругами под глазами, и сильно расширенные от обезболивающих и противошоковых препаратов зрачки.
– Лейтенант, сэр! Раненые закреплены! Можете… – и тут ниже чем в паре человеческих ростов над головой наискось пронеслось несколько сине-изумрудных всполохов, с грохотом и зеленью вспышек вставших белыми столбами в каких-то трех-четырех десятках метров. Глубинные явно засекли скопление канмусу и начинали нащупывать его огнем.
– Немедленно уходите обратно! – замахала руками «Ахиллес». – Могут накрыть, да и Ким с Микой нужно быстрее показать врачам! Пошел-пошел-пошел!
– Понял! – глухо крикнул сквозь маску Майк и, пригнувшись, с плавным ускорением повел гидробайк прочь.
Волна… Еще одна… И еще… Компас, имеющийся на «Барракуде», в зоне соприкосновения с Глубинными был бесполезен, но заблудиться в двух-трех милях пусть и штормящего моря было трудно – достаточно было того, чтобы, время от времени оглядываясь через плечо и проверяя канмусу, лежащих на транспортной платформе, держать вспыхивающие в сумраке зарницы строго за кормой. Но все равно: время, на которое он остался один на один с океаном и ранеными девчонками на борту плотика, тянулось, казалось, просто по капле. Однако мотор гидробайка успокаивающе урчал, а скошенный нос уверенно резал воду, распуская волну на белые, вьющиеся усы, взлетающие вверх облаками брызг.
И когда впереди мелькнул светло-серый силуэт «Артемис» с включенными ходовыми огнями, от чувства облегчения и, без скромности, дикой радости, Майк решил, что сейчас сам взлетит над волнами, как летучая рыба. Правда, ощущение сжатой внутри до предела пружины начало понемногу отпускать только тогда, когда он вышел в кильватер HSV и, врубив курсовой поисковый прожектор, со всего разгону взлетел по опущенному слипу на кормовую палубу корабля.
А потом и вовсе стало не до страхов – сорвав с себя маску с головным капюшоном и спасжилет, он вместе с палубной командой кинулся освобождать раненых от ремней. И если Мика за время их недолгого путешествия слегка пришла в себя, и смогла идти сама, то кусающую губы «Сан-Диего» пришлось тащить на руках, стараясь ничего не задеть ее искалеченными ногами внутри не самых широких корабельных переходов…
Харриган вместе с матросом, зайдя в пахнувший теплом и светом медотсек, аккуратно положили девушку на свободный лежак и подсунули под ее ноги несколько свернутых валиком спасжилетов, поднимая их повыше. А раненая «Волкер» присела на идущую вдоль стены скамью, привалилась спиной к стене и закрыла глаза.
Уже мельком виденный Майком во время экскурсии по «Артемис», пустовавший тогда корабельный лазарет теперь был почти полон.
Одна из трех имеющихся на борту регенерационных капсул была уже в работе: в ней, покачиваясь в подсвеченном зеленоватом растворе, колыхалась облепленная трубками девчонка лет пятнадцати. А на закрепленных к полу разложенных складных койках лежали более десятка канмусу – сплошь в повязках, с проступавшими алыми пятнами, в гипсе и с лангетами на конечностях, а у некоторых – и частичной ампутацией последних… Между койками же с находящимися в сознании девушками излучающим оптимизм живчиком сновала капитан Жаклин Деверо.
– Мне нужно… Нужно обратно к девчонкам! Нас же мало, каждый ствол на счету, а я могу воевать! – твердила сейчас канмусу с плотно замотанными бинтами руками, плечом, животом и свободным от повязки на лице только одним глазом. – Разве это ранения? Я смогу..!
– Конечно сможешь! Кто же сомневается? Но именно поэтому ты должна немного отдохнуть, – женщина тут же мягко взяла за плечи порывающуюся встать с койки девушку. – Я говорила с Валери и командором Дрейком – Глубинные пока отошли, так что текущих сил хватает. Но если будет прорыв – то вы, кто еще может воевать, станете резервом и последней линей обороны… И поэтому – поспи хотя бы час, хорошо?
И тут же переходила к другой. С легкими ранениями в лазарете не задерживались или вообще появлялись только после отбоя боевой тревоги.
– Мадмуазель Деверо, а у меня вырастут волосы взамен сгоревших?
– Ну конечно, милая! Вы, мои кораблики, вообще девочки крепкие, у вас руки-ноги отрастают, что уж там до каких-то волос!.. Вырастут, и еще красивее будут!
И француженка осторожно и ласково погладила сплошь покрытую повязками голову другой девушки.