Лейтенант опустил глаза вниз.
На заляпанном брызгами и потеками подсыхающей крови полу то тут, то там валялись обрывки спешно срезаемых гидрокомбинезонов и жгутов, использованные одноразовые инъекторы, пустые перевязочные упаковки, разнокалиберные обломки рваного металла, а еще – несколько ярких заколок для волос, разорванный браслетик из цветных бусинок и маленький брелок-акула. Видимо, чей-то талисман на удачу. И позвякивая, перекатывались в такт качке десятки пустых ампул всех возможных размеров.
От вида всего этого у Харригана сжались зубы, и лицо стянуло, как обмазанное подсыхающей глиной. А горло вдруг резко и до злого першения перехватило, словно удавкой.
«Служить на HSV почетно, престижно и что, скрывать, довольно денежно», – вспомнил он слова куратора их курса в академии: тридцатипятилетнего, но полностью седого капитан-лейтенанта, который из-за этого наголо брил свою голову. Он год служил на HSV-3 «Магдебург», участвовал в печально известном рейде к Гавайям, и потом был списан на берег по показанию офицера службы мониторинга.
«Тем, кто на них ходит, завидуют, а они вполне заслуженно гордятся. Но никто и никогда из них вам не скажет, как это тяжело. Снаряжать в бой девчонок… Оправлять в бой девчонок… И не дожидаться их обратно. Или, что порой еще хуже, дожидаться, но видеть вместо вчерашних бегающих по воде красивых озорных фей – кричащие и плачущие от боли изломанные обрубки тел, непонятно каким образом еще живые. И которым ты, здоровый и обученный мужик – смотришь, и абсолютно ничем не можешь помочь… Как вы думаете, отчего экипажам HSV приказом запрещено иметь личное оружие, кроме как у командира корабля?»
Двери смежного с лазаретом помещения раздвинулись в стороны, выпустив наружу одуряюще плотную волну запахов медикаментов, звуки работающей медицинской аппаратуры, яркий свет хирургических бестеневых ламп и трех девушек в забрызганных красно-бордовыми пятнами зеленых хирургических костюмах и чепцах. Двое из них выкатили на каталке находящуюся без сознания канмусу, на две трети покрытую бинтами и под двумя капельницами. А третья, постарше, вышла, сдирая с рук перепачканные кровью перчатки.
– Так! Оливия в норме, кто у нас следующий? – вытерла лоб рукавом зеленоглазая шатенка лет девятнадцати на вид по имени Диана Фостер, канмусу плавмастерской F-137 «Вейланд» флота Её Величества. – Ким?!.. А ты где это умудрилась оставить свои ласты?
– Я… тебе дам – ласты… У меня тридцать… седьмой размер, к-коновал ты бездушный! – выдавила из себя Вайл, силясь усмехнуться. Но получалось у нее плохо.
– Будешь ругаться – специально выращу тебе сорок второй! – сузила глаза Диана. И кивнула Харригану и двум своим помощницам:
– Давайте ее сюда!
Каталку с уложенной на нее бледной, покрытой потом Ким, вкатили в тесноватую операционную, но двинувшемуся было следом лейтенанту дорогу канмусу-ремонтница заступила.
– Спасибо за помощь, сэр, но вам сюда нельзя. Вы отличный офицер и храбрый моряк. Без шуток, мы тут все уже в курсе… А теперь – позвольте нам заняться раненой.
– Нет! – внезапно подала голос сама пациентка. – Можно… он побудет рядом… пока вы займетесь моими ногами? Мне их… еще ни разу не откусывали, так что… страшно очень…
– Что ж… Ну, хорошо, – после секундного раздумья устало согласилась та, явно не желая спорить. – Но только на время первичной обработки! Перекидываем ее на стол!
Две канмусу, исполняющие роль медсестер, рывком перетянули охнувшую при этом Кимберли на операционный стол, молниеносно срезали с «Сан-Диего» нижнюю часть гидрокомбинезона, тут же отгородив обнажившееся тело операционной ширмой и аккуратно зафиксировали замотанные кое-как перевязочными пакетами ноги на возвышающих держателях. Пару раз негромко пшикнул инъектор.
– Так, приготовьте зажимы – снимаем повязки, а затем – жгуты.
– М-Майк… Возьми меня за руку… – повернула голову в сторону лейтенанта Ким, и подняла подрагивающую кисть. – Пожалуйста…
Он без раздумий взялся за ее пальцы, но Фостер его тут же резко одернула:
– Не вздумай! Держите за запястье, а не за ладонь. Местную анестезию мы ей дали, но не дай бог она вдруг рефлекторно сожмет пальцы – и от вашей руки останется такая каша, что ни один хирург не соберет.
– А у нее правда отрастут ноги? – спросил Майк, плотно ухватив тыльную сторону ладони Вайл.
– Сразу видно новенького.., – чуть качнула головой и повела уголком рта медик, что-то быстро и аккуратно делающая за ширмой, позвякивая инструментами. – Конечно отрастут: месяц спецпитания, постельного режима и ежедневного бултыхания ногами в реген-растворе – и будут, как новенькие. Хоть на танцы иди.