…Несколько позже очевидцы этой сцены долго спорили о том, что же именно в ней для северянок было самым неожиданным. То, как Ре-класс – вся в светящихся разводах и вражеской крови – наконец, остановилась посреди учиненного ею же побоища, и вполоборота поглядела на настороженно смотрящих и направивших на нее все стволы канмусу; или же то, что произнесла затем. Обращаясь пусть и к видавшим виды, но сейчас тоже весьма потрепанным, нервным и разгоряченным боем девицам:
– Не бойтесь, не трону… Флагман сказал, вы – созю… созюн… Тьфу ты!.. – и впервые увиденная северянками заговорившая Глубинная недовольно наморщила курносый нос и произнесла слово по слогам: – Со-юз-ни-ки, вот! В общем, не в стае, но свои. И вас бить и есть не надо… Чего молчите-то?!
И Рейна, теперь развернувшись к канмусу лицом, слегка зубасто улыбнулась, уперев в бока заляпанные черной и синей жижей руки. А массивная голова вынырнувшего из воды вслед за этим Хвоста – из чьей пасти сейчас тоже обильно капало то, что осталось от его недавних жертв – нависла над ее плечом…
Было совершенно неясно, что же именно вогнало молодых скандинавок в такое состояние: факт того, что им на помощь пришел вот этот Глубинный линкор, в одиночку и чуть ли не врукопашную уничтоживший как минимум пятнадцать боевых единиц врага – но при этом и не подумавший трогать их самих. Или же смысл сказанного ею. Причем, сказанного понятно и внятно. И даже с демонстрацией явственных эмоций, а где-то и легкого нетерпения…
В итоге и те, и другие спорившие все же сошлись на том, что в это мгновение на лица обычно непробиваемых северянок, ничего не боящихся и не робеющих ни перед врагом, ни перед разгневанным начальством, действительно стоило посмотреть. Как-никак: двадцать четыре вытаращенных глаза, двенадцать полуоткрытых ртов – и даже опущенное вниз оружие.
– Сестры… Я же не сошла с ума, верно? Оно…
– Ага. Оно говорит…
– …И не нападает…
– Эй, какое это я вам «оно»?! – обидевшись, надула щеки Глубинная. – Я – Рейна! Мне флагман имя дал, самое лучшее! И я – девочка! «Оно»… Букварь вам надо почитать, вот!
Сам факт того, что Глубинный линкор-рейдер Ре-класса, – гроза и ужас конвоев и ночной кошмар многих канмусу, – вот так запросто стоит сейчас от них в десяти метрах, обижается и посылает их – их самих! – подучиться грамоте, окончательно доконал SG-18. После многочасового лютого напряжения нескончаемого боя, опасности, физического и морального истощения и сразу нескольких невероятных чудес начавших сначала неуверенно фыркать, затем все явственнее хихикать, а потом и вовсе натурально ржать, сгибаясь пополам и от души хлопая друг друга по орудийным башням.
– «Э-эй!.. SG-18, вы там живые?!..» – осторожно поинтересовался кто-то из тоже пришедших в себя, и уже вновь почуявших неладное канмусу связи конвоя.
– «Живые!.. Ха-ха! Живые, клянусь чреслами Ньёрда!.. – отсмеявшись и кое-как переводя дух, ответила Ингвильд. – Один и Фрейя! Слышишь меня, Вэл?.. Будь я проклята, но это действительно настоящий линкор Ре-класса! И она не нападает!.. И умеет говорить!»
– «Чего?! Глубинная – и говорить???»
– «Представь себе!»
– «У меня сейчас мозги закипят… Как такое может быть?!»
– «Значит, не убившая всех нас Химе, которая как бы «парень», – это для тебя уже норма?»
– «А может, это у нас коллективная галлюцинация? Ну там, новое оружие Глубины и все такое…»
– «А «Андреа Гейл», которую сейчас несет обратно в шторм – это тоже галлюцинация?»
– «Что?!.. Действительно. И почему молчит «Артемис»?! Нирен! Ты ближе всех – проверь со своими, что с кораблем!..»
– Черт возьми, Джо! Ты и твои парни вообще хоть что-то можете?! – капитан пассажирского судна Бен Биттербак сейчас был весь на нервах, и потому очень зол. – Что значит «можно вылить всю эту жидкую срань за борт – пусть глубари ей подавятся»?!