– Мэг… – произнес я, скользнув поближе к плоту. – Знаешь, а эта штука сильно напоминает мне те глубинные «актинии», что были в видениях, тогда, когда вы меня откачивали…
– Ты… Ты хочешь сказать, что вот это – своего рода начало места рождения Глубинных?! – глаза у Тиллерсон чуть не вылезли поверх очков. – Зародыш точки генезиса?!
– Не уверен, – ответил я, не сводя глаз с поднимающегося наверх «цветочка». – Но что-то близкое по сути… Смотри, он почти всплыл!
Подводный кокон, показавшись среди морской ряби, тут же распластал по воде свои разделившиеся лепестки, сразу же стабилизировавшие его строго вертикально.
Его округлая, иссеченная светящимся узором верхняя часть, заметно пошла мелкими волнами и внезапно, сменив состояние с твердого на жидкое, попросту растеклась, залив воду вокруг сияющим в предрассветных сумерках ультрамарином.
И в тот же момент я увидел, как воздух и вода в пределах видимости вспыхнули, будто пронизанные мельчайшей светящейся синей пылью, а затем почувствовал, словно мне, только что вышедшему из душного помещения, мягко и приятно ударил в лицо свежий, прохладный ветерок, обтекший разгоряченное тело.
И только через пару секунд, увидев как синхронно вздрогнули стоявшие рядом канмусу, я понял, что это было.
– Рэм, ты что… – начала, было, тряхнувшая головой Хелен.
– Это не я.
– А… Кто?
Развернутая глубинная аура тем временем плавно пошла на спад, словно втягиваясь в породивший ее источник.
Девушки, пережившие на этот раз «удар тазиком по затылку» куда как более сносно, подняв стволы своих оружейных систем, инстинктивно отступили назад, еще больше расширив полукруг. Я же наоборот – подступил поближе, а вслед за мной Сэн, Хелен и Мэгги, вылезшая со своего плота на воду.
Внутренняя полость «цветка» из темной флуоресцирующей жидкости скрывала под собой что-то, выглядящее, как неясное отражение. Но стоило нам пойди поближе, как поверхность всколыхнулась, и в ее глубине вспыхнули две ярко-синие точки. Затем на верхний край как будто срезанной верхушки сердцевины подводного «цветка», легли маленькие, белые и тонкие человеческие пальчики, жидкость расступилась, как расходящаяся пленка, и на верхнюю часть всплывшего предмета в полной тишине медленно вылезла совсем маленькая Глубинная, выглядящая, как девочка лет пяти.
У нее были длинные, вероятно, до самых пят, белые волосы, разделяющиеся на ровный пробор, круглое детское личико и переливающиеся текучей синевой большие глаза, до краев наполненные легкой настороженностью. Еще о том, что перед нами – вовсе не человеческий ребенок, говорил разбросанный по светлой коже обнаженного тельца симметричный рисунок из черных пластин псевдо-хитина. Он же сплошным покровом на манер воротника закрывал ей шею, заходя краями пластин на щечки, плечики и грудь.
И вот к нему-то я и прикипел взглядом.
– Ай, Рэм! Больно, пусти… – зашипела «Атланта», которой я машинально сдавил ладонь.
– Не может этого быть… – отпустив ее руку, слегка сипло от мгновенно пересохшего горла произнес я. – Это же она…
– Кто – она? – тут же переспросила «Хьюстон».
– Та самая Химе, что я взял за руку на «Ямале». Только она… уменьшилась.
– Ты же говорил, что она умирала? – прошептала Сэнди, не сводя взгляда с маленькой Химе, что с опаской и любопытством хлопала глазками. – Что залп «Фусо» оторвал ее от основного тела, или что там у нее было?..
– Да. Но именно ее смерти я не видел – нас накрыл и раскидал следующий залп.
– Так что же это выходит… – монотонным голосом произнесла Мэгги с уставившимися в одну точку расширившимися глазами. – Та Химе, находясь на грани гибели, смогла как-то скомпактифицироваться, окуклиться и, видимо, используя остаточный биологический материал своего возможного симбионта, пусть и ценой регресса до типа Северной Химе, но все же выжить? Но это же… Это же…
– Получается, что так… – в тон ей ответил я. – Внешне она – точь-в-точь вылитая та самая Глубинная, что высунулась на нас из громадной кальмарьей туши. Только маленькая. Да и по ощущениям она воспринимается сейчас как… натурально младшая сестренка. Теперь уже младшая, хотя именно она и отдала мне тогда часть своей сущности.