– Да правильно все она поняла, чего уж там… Только с полом слегка промахнулась все же…
– Т-ты что… – п-правда… Г-Глубинный?! – казалось, от удивления «Фусо» сейчас исцелится, прозреет и встанет безо всякой посторонней помощи.
– Ага. Две недели назад был еще обычным моряком… А сейчас – вот как-то так…
– Но… К-как?!..
– Вот как оклемаешься – отвечу на все твои вопросы. Все-все-все. И нет, не убегу и не уплыву. Обещаю! Так что вот тебе еще один стимул цепляться зубами и когтями за эту сторону… Но знай – в процессе приятного будет мало… Лично меня ломало и корчило, как в пыточном станке, хотя я-то изначально был простым человеком, а ты – канмусу. Да и Мэг еще на мне, как на подопытном кролике, составы подобрала …
– Эта – д-да… Она может, н-наслышана… – дрожащие, темные в синеву губы Аясэ тронула тень слабой улыбки, тут же сменившаяся гримасой боли.
– Тц… Я вообще-то тоже тут, – цыкнула зубами «Вестал». – Знаешь, дорогуша, для чего больным чаще всего дают общий наркоз? Ради обезболивания? Не-е-ет, не угадала… Чтобы не мешали советами и не критиковали методы лечения!
И очкастая коротким тычком всадила в и так исколотую руку Амагири очередную иглу.
– Ой!..
– Эй! Не уплываем!
– Больно… Голова сейчас в-взорвется…
– Больно? Значит, живая. Терпи! Сестренку еще не забыла? Как думаешь, как она там сейчас, одна? Уверенная, что тебя уже нет, а?
– Я же… Стану д-другая!..
– Только внешне, да и то, думаю, не столь критично… Щупалец, хвостов и рогов не появится, не надейся…
– Можешь не отвлекаться, она снова отключилась, – констатировала Мэг. – И колоть ее ближайшие полчаса больше нельзя.
– Вопрос – есть ли у нас эти самые полчаса…
В доке тем временем царила управляемая «Хьюстон» суета: подлодки тащили от ближайшего распределительного электрощита силовой кабель – вдруг понадобится что подключить, «Ашигара», выслушав быстрые наставления Мэг, убежала со списком в медблок, а хмурая «Кинугаса» следила за взволнованными эсминками, чтобы не лезли под руки.
Пока я каким-то чудом, не иначе, но удерживал ядро «Фусо» от расползания в почти заполнившей ее тело ауре Глубинных. Но не знал, надолго ли меня хватит. Приходилось расходовать слишком много сил впустую, и остро не хватало… тонкости, ювелирности воздействия. Сложно, знаете, вышивать бисером, имея на руках стальные латные перчатки с когтями! Тут нужны гораздо более мелкие и ловкие пальчики…
«Погодите… Мелкие?.. Мелкие?!!»
– Мэг! Сэн! Открывайте внешний створ дока!
Надо отдать должное девушкам, они даже не спросили «зачем»: ближайшая к настенной панели «Вестал» подскочила, хлопнула ладонью по двум кнопкам – и массивная плита, закрывающая выход в море, с гулом поползла вверх. А я, развернув ауру на полную, натурально гаркнул:
– Кью!!! Быстро сюда!
В моей голове тут же полыхнуло синим пламенем тревоги, а потом – внимания и радостной сосредоточенности. Причем довольно близко: видимо, маленькая Химе, вдруг оставшись почти одна и ощутив необычное скопление своих «опекунов», тоже была неподалеку. Буквально через двадцать секунд в док снаружи влетел пенный бурун, с торчащей из него беловолосой головкой с развевающейся косой.
Парой прыжков она преодолела оставшееся расстояние и, встав на воде, с тревогой уставилась на меня и на нашу пациентку.
– Кью… – начал я, даже не зная, как объяснить желаемое пусть и крайне дружественной, но маленькой Глубинной Химе двух дней отроду. Просто старался говорить и думать, чувствовать, о чем говорю, одновременно. – Ты можешь помочь? Вот ей… плохо. Очень плохо. Она скоро станет, как мы, и это-то ладно, но…
– Кья? – издала явно вопросительный звук мелкая, и наклонила голову вбок.
– Но надо, чтобы она осталась прежней, вот здесь.
И я, как просьбу, приложил указательный палец ко лбу между бровей девочки.
– Кьян! – расплылась в улыбке Химе и приложила свой пальчик… к моей переносице. И мгновенно в голове у меня слегка зашумел все усиливающийся прохладный сквозняк, но тут же я разорвал контакт.
– Нет, Кью, нет, не мне – мне ты уже помогла. Вот ей, – я приподнял плавающую в воде, подрагивающую «Фусо», голову которой все это время держал на коленях.
Химе перевела взгляд на часто и неглубоко дышащую канмусу… А потом, шагнув ближе, положила ей на лоб всю ладошку.
И это уже был не сквозняк – аура Кью ударила вверх и в стороны пронзительным ультрамариновым цветком: встревожено вскрикнули сидящие на ящиках и страшно переживающие, всхлипывающие эсминцы. А я воочию увидел, как тонкие, прозрачно-синие язычки, словно закрывающиеся на ночь лепестки цветка, слой за слоем, аккуратно и бережно, начали оборачивать волнующееся и готовое рассыпаться ядро личности Амагири Аясэ.