На что способен мужчина, у которого так нагло и бесцеремонно отнимают женщину, я представлял себе очень хорошо. И не я ли сам не так давно размышлял, что несколько десятков хороших, опытных мастеров боевой магии вполне имеют шансы доставить мне изрядные неприятности? Вряд ли они пойдут на убийство короля, но… Не зря же меня гложет чувство опасности, чувство ложной победы?
Я бы собрал отряд, чтобы уничтожить ублюдка, который приказал насиловать моих любовниц. Да я бы и лично его прикончил: а значит, этот вариант стоит учесть.
Я поднялся и выпрямился во весь рост, осматривая пристальным взглядом заросший берег озера. Рядом были неплохие заросли…
Была ночь, я был один и испытывал множество негативных эмоций. Ярость на ненадёжных солдат, что готовы предать меня ради каких-то женщин. Уязвлённая гордость из-за женских отказов, чувство опасности, что казалось, острым стеклом проникло даже под бессмертную кожу. Это был почти идеальный настрой для мастера смерти, чтобы создать новое, могучее проклятье. Я уже было подумал опробовать одну из своих идей, как, прислушавшись к себе, понял: есть что-то ещё. Это было странное, но куда более важное и тёмное, что заворочалось в самое глубине моей души. Я не сразу понял его источник, не понимая причины собственного столь сильного неудовлетворения: но затем меня осенило.
Я не чувствовал власти здесь, в Таллистрии… Я захватил королевство, включил его в состав своей будущей империи, но так и не получил чего хотел: истинной, подлинной, абсолютной власти. Солдаты были на грани того, чтобы не исполнять приказы, женщины не падали в постель даже под властью страха, даже самое искусство смерти, казалось, не спешило открывать свои секреты так же легко, как бывало раньше!
Волна хтонического гнева, словно настоящее чудовище поднялось, казалось, из самых древних недр моей души, заполняя всё естество без остатка, а глаза затмило поднявшей пеленой первородной ярости.
Наверно, будь передо мной любой человек сейчас, я бы убил его столь жестоко, что любой житель королевств содрогнулся, увидев это: прежде чем тоже умереть. Но впереди не было цели, лишь безмятежное серебристое озеро, и ночной пейзаж недюжинной красоты…
И это принесло странное чувство ясности через пелену страшнейшей ярости: именно в этот момент я понял, что сущности, мне не нужно ничего изобретать. Всё, что мне нужно, уже есть в моей распоряжении: все знания и силы, осталось лишь сплести их так, как надо, и всего лишь учесть тот факт, что бессмертный может выдержать любые потоки силы…
Я поднял руку над озером и ударил, сплетая воедино всё лучшее, что знал, в одном единственном невероятном ударе.
Оглушительный, невероятно мощный гром ударил по барабанным перепонкам, наверняка разбудив людей за километры отсюда. Ветвистая гроздь чёрных молний с огромной силой пронзила воду, вызывая всплеск столь мощный, что меня окатило им.
И я умер. Прямо на месте. Дважды. Первый раз: оттого, что мой собственный удар был столь силён, что одновременный пропуск такого количества энергии смерти убил меня. Не слишком страшно, учитывая, что я сразу же воскрес: тело даже не успело упасть…
Но вот второй был неожиданным. Окативший меня всплеск воды, похоже, содержал в себе странные отголоски проклятья: и они почти мгновенно убили меня, рассыпав тело в прах.
Я собрался из праха вновь, и ощутил, как гнию заживо. А затем, стиснув в зубы, выплеснул в окружающее пространство мощный импульс смерти, перебивая остатки собственного проклятья.
Пришлось воспользоваться бессмертием в третий раз, чтобы не страдать от наполовину сгнившего тела… Не скажу, что ощущение из приятных: такое, пожалуй, не каждый король с ходу регенерирует. Если вообще сможет.
Я задумчиво посмотрел на озеро и понял, что огни биолюминенисцентных водорослей на его дне гаснут. Удар не просто пробил толщу воды — сотни метров, учитывая, что я бил вглубь, по диагонали. Нет, он продолжал действовать, убивая всё вокруг места попадания… Которых было несколько, учитывая огромную гроздь молний.
Пришлось нырять, глубоко вдохнув воздух. Однако моё беспокойство насчёт того, что в проклятье были элементы пожирателя жизни быстро прошло: прежде, чем я добрался до дна, проклятье прекратило распространяться.