На пороге стоял пожилой усач, смотря на меня глубоко посаженным, усталыми глазами.
— Мастер Уильям? — вскинул брови я, узнав человека, что обучал меня владению мечом в ордене.
— Заходи, парень. — добродушно фыркнул усач, хлопая меня по плечу. — Есть разговор.
Иной король, возможно, мог бы оскорбиться на такое обращение. Но я лишь тепло улыбнулся старому наставнику, легко принимая панибратский тон.
Я вошёл в тёмное помещение, скидывая с себя покров смерти и фигура в доспехах странниках принялась медленно зажигать свечи, освещая большой прямоугольный стол, который, похоже, совсем недавно перетащили в гостинную. Рыцарь с факелом обернулся, и я узнал его.
— Мерик? — я прищурился, глядя на человека, с которым провёл немало лет в одной комнате. Некогда молодой юноша возмужал, обзавёлся неплохой щетиной… А в его умных глазах больше не осталось и тени некогда присущей ему лёгкой детской наивности.
— Да, я теперь вхожу в совет ордена. — спокойно кивнул мне старый знакомый. — Это большая честь.
— До сего дня я вообще не знал, что у нас есть совет. — задумчиво протянул я.
— Ты никогда не спрашивал, кто руководит орденом в отсутствие магистра. Мы редко собираемся. — хмыкнул Уильям. — Обычно нет нужды, но теперь, когда Кадоган погиб…
В гостиной повисло тяжёлое молчание.
— Зачем вы здесь? — нарушил молчание я.
Сэр Уильям бросил предупреждающий взгляд на Мерика, и молча скрылся в соседней комнате.
Молодой странник лишь качнул головой, предлагая подождать. Вскоре из комнаты вышли слегка заспанные и хмурые рыцари и мастера. Некоторых я знал: сложно не узнать наставников, что учили тебя долгие годы. Иные лица рыцарей преклонных лет были мне незнакомы, как и лица немолодых мастеров жизни в зелёных робах. Однако лидера, что уселся во главе стола, я знал хорошо: именно мастер Лант когда-то модифицировал меня, превращая в странника. И хотя годы практики искусства смерти, тяжёлые раны, собственная смерть и воскрешение практически полностью стёрли следы его работы, лицо человек, что когда-то с весёлой улыбкой отрезает тебе руку, изящно приращивая её обратно, сложно забыть.
Мерик бросил взгляд на стул, стоящий на противоположной стороне стола, приглашая меня сесть, и я не стал отказываться.
Лица стариков и даже самого Мерика явно не выражали ничего хорошего. Я видел тяжёлые, тёмные круги над глазами, лёгкую сыпь, обрюзгшую кожу на лицах воинов: явные следы частого употребления алхимических симуляторов.
— Когда вы последний раз спали? — спокойно спросил я, оглядев собравшихся. — Я же вижу, что вы после долгого и явно тяжёлого марша. Один приказ, и вам выделят лучшие покои во дворце…
— Так и есть. — устало выдохнул сэр Уильям. — Но дело не терпит отлагательств.
Дело принимало совсем нехороший оборот. Если они спешили так сильно… Моя паранойя расцветала буйными ростками.
— Скольких мы потеряли? — спросил я, нацепив на лицо непроницаемую маску.
Рыцари мрачно переглянулись.
— Восемь. — ответил мастер Шеор, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза.
Я молча сцепил руки, уткнувшись в них лицом, и принялся молча произносить про себя молитву Отцу. И хотя на самом деле я не был религиозен… Перед орденом я должен быть идеален. Никто не мешал, однако что-то мне подсказывало, что некоторые из присутствующих мастеров смогли бы даже определить тип молитвы по времени, что я произносил её про себя.
— Я полагаю, были весомые причины для такой спешки. — открыл глаза я, внимательно посмотрев в лицо мастеру Ланту.
— Были, Ваше Величество. — лысый мужчина неопределённого возраста не изменился ни на йоту за прошедшие годы. — Однако прежде, чем мы огласим их, я хочу сказать, что у ордена есть очень много вопросов. Слишком много странностей произошло за последние годы, и что-то мне подсказывает, именно вы, Ваше Величество, могли бы помочь нам узнать на них ответы. Не могли бы вы оказать нам любезность и развеять мрачные покровы тайны, которые нам не по силам снять самостоятельно? Некогда мы были братьями по ордену, и потому я подумал…