— Тогда я выполню её. — без колебания сказал я.
И в этом даже не было ни капли лукавства. Я и правда легко мог отдать Ренегону право первого удара. В ближайшие лет десять войны в любом случае не планировалось: сперва следовало хорошенько подготовиться. А там уже и повод найдётся: толк в провокациях я знал.
Советники переглянулись, обмениваясь взглядами. А затем как-то ощутимо расслабились, словно напряжение наконец-то отпустило их.
— Значит, мы всё-таки успели. — улыбнулся мастер Зелтин. — Думаю, убедить Ренегон будет легко… Остался только один вопрос.
Мастер Зелтин внимательно посмотрел на мастера Ланта, и несколько мгновений они боролись взглядами. А затем глава совета отвёл свой, и со вздохом достал из складок робы письмо, протягивая мне.
Печать была уже сорвана, письмо неоднократно читали. Но вот когда я увидел его строки…
Наверное, самые ужасные демоны вселенной не знают, каких сил мне стоило сдержаться в этот момент.
Я никому ничего не сказал, прозвучали в моей голове слова умирающего старика.
Сэр Кадоган был настоящим рыцарем, который никогда не лгал. И именно поэтому он написал письмо.
— Это последний вопрос, который у нас остался. — вяло прикрыл глаза мастер Лант, смотря на меня вполглаза. — Кто, по-твоему, написал это письмо?
Бездна, и что я должен ему сказать? Что проклятый ехидный старикашка как-то вышел на тщательно скрываемый мною след моих преступлений? Оставшиеся советники ордена уже изрядно клевали носом, отходя ко сну. Я уже почти убедил их в том, что мне можно доверять, пусть и с оговорками… Возможно, они проглотят всего одну ложь, не заметив ничего.
— Это письмо написал мой учитель, сэр Кадоган Бессмертный. В этом нет никаких сомнений, я знаю его почерк. — ответил я.
Я сыграю в эту игру с правдой до конца, и будь что будет. Сонливость моих собеседников испарилась в одно мгновение, и на меня уже смотрели цепкие, едкие взгляды настоящих ветеранов.
— Здесь написана правда? — тихо спросил мастер Лант.
Они уже знали, что им не по силам остановить меня, но я видел на лицах собравшихся решимость, что знал по себе. Никто не отступит…
— Может быть. Не знаю. Сложно сказать. Зависит от точки зрения. — вздохнул я, натягивая на лицо свою лучшую рассеяную маску. — Понятия добра и зла вещь расплывчатая. Мне неизвестно, что именно заставило моего учителя написать это письмо, а затем явиться в мой замок и попытаться убить меня. Его лицо… Оно не было лицом человека, когда мы закончили, понимаете?
— Вы сражались насмерть? — тихо спросил Мерик.
— Не сразу. — покачал головой я. — Сперва наставник поддавался мне. Отводил смертельный удар, словно давая шанс... Однако он был слишком хорош, и мне всё равно не удалось его достать. Поэтому он просто снёс мне голову, не говоря ни слова. Я до сих пор не знаю, почему именно.
В самом деле, какое именно из моих дел заставило его пойти на крайние меры? Наверно, даже хорошо что я не спросил напрямую…
— И ты восстал из мёртвых, верно? — мрачно спросил сэр Уильям.
— Верно. — кивнул я. — Мы сражались дальше, и в итоге я победил. До сего дня я ничего не знал об этом письме. Кто или что направило моего учителя на этот путь? Была ли это его воля, или чья-то интрига? В каких именно моих поступках он увидел зло, что заслуживает только смерти? Я не знаю наверняка. Разумеется, вы уже знаете, я не образец добродетели, клятвопреступник. И пусть на то есть веские причины…
Я тяжело вздохнул, имитируя раскаяние. И всё же, как мне показалось, они всё ещё не поверили до конца.
— И какие причины, по-твоему, достаточно веские, чтобы преступить свои клятвы? — погладил бороду сэр Шеор.
— Чтобы вы сказали, если бы знали, что все принципы, по которым столетиями незыблемо живут люди — ложь? — уклонился я от ответа своим вопросом.
— Уточни. — нахмурился мастер Лант, подавая вперёд.
Всеобщее ментальное помешательство, пожалуй, не самый страшный секрет после моего бессмертия… Потому можно было открыть и его.