— Магистр Колн!
Звенящий звук десятков обнажённых мечей разрезал воцарившуюся тишину, и вскоре сперва десятки, а затем и сотни лужёных глоток поддержали пожилого рыцаря в едином порыве:
— Магистр! Магистр! Магистр!
Мерик ободряюще кивнул напарнику, с которым уже дважды прошёл леса Таллистрии, и улыбнулся. Растерянный немолодой рыцарь вышел вперёд, и на его глазах выступили слёзы: он украдкой попытался отвернуться, чтобы скрыть их, но в какую сторону он бы не посмотрел, вокруг были лишь мечи, вскинутые в его честь, и воодушевляющие улыбки мастеров. Глубоко вздохнув, опытный воин взял себя в руки, и стальным, решительным взглядом обвёл свой орден:
— Да будет так. Я не могу обещать вам лёгкой жизни… Грядут тяжёлые испытания и для нашего ордена, и для всего мира. Но одно я могу обещать вам наверняка: мы никогда не станем предателями и подлецами, что бьют в спину своим, не станем убийцами невинных. Нет, мы останемся рыцарями людей, сохранив в себе всё лучшее, что есть в людях. Любой ценой.
Взгляд новоиспечённого магистра вперился в мастера с длинной косой.
— Мастер Чистин, вам удалось что-то выяснить насчёт письма, что отправилось с ушедшими гвардейцами Ганатры?
Повелитель жизни степенно кивнул.
— Это объявление войны, подписанное шестью королями. Гвардейцы не дали моим ученикам вскрыть печать и отказались делать это сами, но мы все знаем, что опытный мастер может прочесть ощупать буквы, приблизившись достаточно близко, и мои неофиты справились. Я хотел представить их к званию мастера, когда совет вернётся…
— Они заслужили это. — кивнул магистр. — Значит, всё же война… четыре королевства под лидерством нашего брата против альянса, что собрало священное королевство.
Магистр тяжело вздохнул, усаживаясь во главе стола и покачал головой.
— Иногда мне кажется, что мир сошёл с ума. Может, так оно и есть. Это чистой воды безумие, бессмысленное и беспощадное. Но чтобы мы не сделали, с обеих сторон прольются реки крови… Но одно я знаю наверняка: Горд дал нам слово, что не начнёт войну первым. И даже после того, как мастер Гастон убил тысячи его подданных, он сдержал это слово. Я знаю, это многим из вас не понравиться… Проклятье, я и сам вырос в Кордигарде! Если бы только Кормир попытался решить дело миром…
— Надо полагать, это именно то, что пытался сделать Гастон. Решить противоречия малой кровью. — заметил мастер Чистин.
— Они верят, что он воплощение зла. — покачал головой Мерик. — Но мы лично выяснили, что это не так. А значит, на стороне Горда правда.
— И мы будем на её стороне. Даже если это значит сражаться прямо здесь, в сердце Ренегона. — твёрдо сказал магистр, поднимаясь из-за стола и шагая к выходу из зала.
— Приказы? — пожилой рыцарь, стоящий рядом с мастером Чистином, бросил в спину магистра короткий вопрос.
— Собирайте воинов, сэр Лирис. Готовьте монастырь к осаде. Я напишу письма остальным. Мы вступаем в эту войну на стороне соединённого королевства.
Возможно, в ином месте подобные приказы вызвали бы возмущения, обсуждения, бурю эмоций и негодования… Однако орден странников был братством, и потому все приняли это решение. Даже сами Ренегонцы, выросшие рядом, лишь с мрачными лицами проверили оружие и отправились собирать отряды солдат ордена. В приказах человека, которого выбрали они сами, не сомневался никто.
Глава 31
Если королевство жизни и умело делать что-то хорошо, так это заполнять пробелы. День, когда умерла королева Меллистрия, разумеется, был обречён навеки войти в историю королевства. День смерти — так его назвали жители Виталии. Но несмотря на всю трагическую печаль этого события, жизнь на нём не останавливалась. Дома погибших заняли их родственники. Опустевшие жилища остальных были розданы молодожёнам из моей армии, бедным охотницам или бездомным по моему приказу.
Не прошло и пары недель, и хотя я всё ещё видел в жителях Виталии суеверный страх при взгляде на развороченную магической битвой дорогу близ северо-восточных ворот, мирная житейская суета медленно возвращалась в опустевший квартал вместе с чистым, звонким детским смехом.