— Так что ты скажешь, Владыка Смерти? Неужели ты опасаешься проиграть в схватке умов с каким-то дикарём-пустынником из окраинного королевства? — смуглый бородач широко улыбнулся, разведя руками. — Решайся, великий завоеватель. Ну, или убей меня на месте, чего тянуть?
На гордости играет, негодяй. Но, скрепя сердце, самому себе я мог признать: ставка определённо стоящая. Получить Ниору на свою сторону, разбив армию пустынников, точно лучше, чем устраивать с ними партизанскую войну длиною в долгие месяцы. Да и потом, что мешает мне просто плюнуть на соглашение в любой момент?
— Что заставляет тебя думать, что я сдержу своё слово, оставив Ниору в покое в случае твоей победы? — сузил глаза я.
— Ничего. — жизнерадостно ответил бородач. — В этом-то и главный интерес, правда? Ты ведь тоже не можешь быть уверен наверняка, что я сдержу своё! Здесь есть всего два варианта: либо я возвращаюсь живым, и мы договорились, или я не возвращаюсь вовсе. Если я вернусь живым, я расскажу всем о сути нашего пари, а слухи распространяются быстро… А ты можешь сделать то же самое со своей стороны!
— Я могу просто отпустить тебя, не соглашаясь на сделку.
Аттарок посмотрел на меня с укоризной.
— Право слово, Горд, ты действительно думаешь, что я в это поверю? Может, я и пустынный дикарь, как вы называете нас в северных королевствах, но не идиот же, в самом деле! Выбить лидера одна из первейших задач войны, любой это знает. Пусть его заменит другой, но это верно в отношении любого солдата противника: и что же, не трогать их теперь? Полководцы и военачальники в любом случае кончаются быстрее, чем простые воины.
Я помедлил ещё пару мгновений… Нет, ну не боятся же интеллектуального вызова от дикаря-бедуина, в самом деле? Шеридан надо мной смеяться до конца моих дней будет!
— Я согласен, Аттарок. — твёрдо кивнул я. — Я принимаю твой вызов и не буду убивать тебя, если сам не попадёшься под удар.
Пустынник удовлетворённо кивнул.
— Раз, так хочу сказать тебе ещё пару вещей. Ты — убийца и мерзавец, грязный безродный пустынный шакал, недостойный уважения. Тебя ждёт поражение и в этом споре и в этой войне, и неважно, сколь много зла и смерти ты принесёшь в королевства. Люди никогда не примут своим лидером чёрную гиену вроде тебя. На самом деле, я не верю всерьёз, что ты сдержишь слово и оставишь Ниору в покое: для тебя нет ничего святого. Не столь важно даже, убьёшь ли ты меня на месте здесь и сейчас или решишь попытать удачу в нашем состязании: тебя в любом случае ждёт поражение в этой схватке умов, ибо ты слишком глуп, чтобы понять мои замыслы. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что я не смогу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что грязный пустынный дикарь тебя победил, исполнив свой план.
Высказав эту нелицеприятную тираду, король Ниоры подхватил секиру, поставив её на плечо и вопросительно посмотрел на меня, ожидая реакции. В принципе, конечно, за такое можно и убить на месте, даже если раньше не собирался. Вероятно, таким образом он проверял, буду ли я придерживаться нашей сделки… Возможно, за нами даже наблюдали из темноты барханов, и он тем самым давал знак своим людям, сообщая об исходе переговоров.
Я лучезарно улыбнулся и подошёл поближе, похлопав бородача по плечу.
— Главное, не унывайте, мой будущий вассал. Нам предстоят великие дела. Думаю, нам определённо будет о чём поговорить, когда моя армия будет осаждать Кордигард.
— Если будет. — тихо бросил Аттарок мне в спину, когда я уже намеревался уходить.
Я остановился, обернувшись через плечо.
— В одном ты можешь быть уверен наверняка, пустынник. Я не ошибся в слове когда.
Грядущее противостояние, если быть честным, меня вообще не волновало. Нет, у дикаря нет шансов в этой схватке против ума человека куда более развитой цивилизации. Куда больше меня волновало другое: что сейчас происходит с гвардией Ренегона? Справится ли Элдрих и бирюзовая гвардия?
Король пустыни ещё долгое время стоял у зажжённого огня, провожая взглядом уходящую фигуру в чёрном.