Будь на месте врагов короля Ренегона обычные люди, он прошёл бы сквозь них как раскалённый нож сквозь масло. Вот только рыцари смерти не умирают так просто…
Клинок короля разрубил шею очередного врага вместе с доспехом, уходя глубоко в грудь, и но на обратном движении воины бирюзовой гвардии внезапно схватил рукой меч короля, останавливая его.
Всего лишь мгновение… Но в следующую секунду тяжёлый удар сзади по ноге заставил короля припасть на колено. А мгновением позже владыку Ренегона просто смяли, игнорируя любые ранения и попытки ударов, погребая под градом ударов и тел.
Наверно, здесь бы и закончилась история Кормира II. Даже король с поддержкой всей силы жизни тысяч его людей неспособен отрастить себе отрубленную голову или выжить будучи разорванным на куски или будучи пронзённым десятками мечей… Есть предел человеческой прочности. Но в момент, когда владыка Ренегона, осыпаемый градом ударов и пронзённый насквозь в нескольких местах уже решил, что ему пришёл конец, над полем боя послышался скрипучий голос:
— Оставьте его мне. Перед нами владыка святой земли собственной персоной. Он заслужил немного почестей.
Рыцари смерти отпрянули, оставляя на залитой кровью земле короля Ренегона, стоящего на колене. Владыка Ренегона тяжело поднялся, пошатнувшись. Его раны медленно затягивались, но даже так под ним была лужа его собственной крови. Он мрачным взглядом обвёл кольцо врагов вокруг себя, остановив взор на лидере вражеской армии.
— Моя смерть ничего не изменит. — хрустнул костью король Ренегона, вправляя себе плечо. — Многие мои предки пали в битве на глазах воинов небесной гвардии. Если ты думаешь, что это заставит нас испугаться и отступить, ты плохо учил легенды.
В провалах шлема стоящего напротив воина блеснули багровые огни, заставляя Кормира испытать искреннее удивление. Святая земля — признанный центр мистических искусств, и её владыка знал о магии многое, видел самых разных мастеров… Но впервые в жизни он видел багрянец в глазах другого человека. Это не был огонь, определённо.
— Оглянись, король. — в странном скрипучем, лязгающем голосе врага слышалось презрение. — Твои люди умирают. Не твоя смерть заставит вас отступить сегодня: это будет отчаянная попытка сохранить то, что осталось от вашей армии.
В голубых глазах Кормира блеснула тщательно скрываемая ярость.
— Вот как? Это мы ещё посмотрим. Как бы сильны вы ни были, нас всё ещё тридцать к одному, и что-то я не вижу вашего подкрепления. Может, мне не совладать со всеми, но забрать тебя с собой я смогу, раз уж ты решил оказать мне такую честь. Назови своё имя, незнакомец. Я хочу знать, кто падёт от моей руки сегодня.
— Ни один из нас не падёт от твоей руки сегодня. — равнодушно ответили багровые провалы, усиливая своё мерцание. — Что же до имени… Мы — рыцари смерти Ганатры. Ганатра… запомни это имя. Потому что этим именем будет сегодня сломана твоя легенда.
Кормир поджал губы и потянул жизнь гвардейцев на себя, готовясь к бою… Но совершенно неожиданно для него это далось ему крайне тяжело: полновесные реки жизни иссякли, превращаясь в тонкие ручейки. А в следующий миг ему пришлось отбивать тяжёлый удар двуручника своего врага. Владыка Ренегона ушёл в глухую оборону, с трудом отбивая атаки противника и пытаясь понять, почему столь привычные способности принялись отказывать.
Была ли это странная магия его врага? Что это за сила? Неважно… Пусть его силы и угасали, он был обязан победить здесь. Улучив мгновение во время скрещённых клинков, король Ренегона прикрыл глаза: но только затем, чтобы в следующее мгновение они вспыхнули ослепительным синим светом, давая отпор багрянцу в прорезях шлема своего противника.
И в следующий миг король оттолкнул лидера врагов тяжёлым ударом латного сапога в грудь, заставляя его отшатнуться.
В ответ ему послышался скрипучий смех.
— Неплохо, малыш, неплохо… Я уже думал, ты просто сдашься. Давай же, король! Сражайся! Сражайся, как никогда в жизни! Сражайся, зная, что с тобой падёт и вся твоя армия!
Кормир взревел, чувствуя, как его кровь вскипает в жилах, и бросился вперёд. Сила и скорость противников сравнялись, и владыка Ренегона обрушил на своего противника град отточенных, яростных ударов, впадая в боевой транс.