Нет, доля правды в этом была. Он и в самом деле привёл меня в этот мир ради своих целей и я до сих пор отчасти работал на меня. Но вот сдавать ему собственные королевства и выполнять чужие приказы я точно не собирался: если тварь где-то откроет портал в иные миры и решит устроить тут вторжение, я немедленно поверну все свои силы на то, чтобы закрыть его.
— У тебя есть какие-то доказательства? Это очень серьёзное обвинение. — дипломатично спросил я, вернув на лицо бесстрастную маску.
Этериас протяжно вздохнул.
— Можешь не пытаться отпираться. Мы сумели заглянуть в прошлое в храме, придумали особый ритуал, вывели проекцию прошлого для всех зрителей… Тот, как прошёл призыв и как ты вместе с чёрным облаком убивал верховных иерархов, видели все короли альянса, полсотни мастеров и множество гвардейцев. Так что отпираться здесь бессмысленно. Ты можешь убедить своих людей, но не тех, кто видел это своими глазами.
— Я никому не служу. — ушёл от ответа я, не соглашаясь и не отвергая обвинения. — Если какие-то твари решат завоевать наш мир, можешь быть уверен, я буду сражаться за него так же, как и ты.
— Тогда зачем ты вообще всё это делаешь, раздери тебя бездна?! — в сердцах воскликнул глаза церкви. — Это же абсолютно бессмысленно!
Я пожал плечами.
— С твоей стороны, быть может. — уточнил я. — Я, например, считаю, что объединение людей под одним цветом пойдёт на пользу нашему обществу. И вообще-то, это вы объявили мне войну и являетесь здесь злодеями-агрессорами! Но я великодушен: можете просто сдаться и признать меня королём королей. Обещаю даже провести амнистию военных преступников в этом случае.
— И этот цвет, разумеется, должен быть исключительно твоим? — язвительно спросил меня король Ренегона. — И о каких военных преступниках ты вообще говоришь? Мы не совершили ничего…
— Убийство сотен тысяч жителей Виталии — раз. — начал загибать пальцы я. — Восстание против моего владычества - два. Шпионаж против соединённого королевства - три. Переманивание моих людей и склонение их к предательству, что повлекло за собой большие жертвы и гибель Таллистрии - четыре. Убийство перебежчиков армией Аттарока - пять. Вторжение в Палеотру и пленение благородного герцога Ниласа - шесть. Покушение на меня и мою жену, наконец! И это я только начал! Не удивлюсь, если вы пытались настроить против меня орден, или ещё какую гадость удумали!
По мере перечисления их преступлений глаза короля и главы церкви становились все шире и шире. Такого цинизма они, похоже, не ожидали даже от меня.
— Так мы ни к чему не придём. — вздохнул король Ренегона, первым взяв себе в руки. — Хорошо, допустим, мы можем обсудить условия перемирия. Но что будет потом? Ты действительно готов положить на алтарь войны сотни тысяч невинных жизней, только чтобы покрыть свои преступления?
Я сладко улыбнулся, заставив своих оппонентов резко напрячься.
— Мы можем договориться о том, чтобы решить всё в одном генеральном сражении. Все, кого я смогу собрать за время перемирия, и все, кого сможете собрать вы. Мирные жители не пострадают, только солдаты. Или можем вести войну на территории всех королевств: но тогда вы сделаете ровно то, в чём только что пытались обвинить меня.
Кислые лица моих врагов дали мне понять, что своё попадание в эту логическую ловушку они прекрасно осознали. Идти у меня на поводу им не хотелось, но после недавних слов... Вообще-то, такое предложение было выгодно в первую очередь мне: учитывая, что у них больше сил и территорий, они могут атаковать меня сразу с нескольких направлений, а я не могу разорваться и быть в нескольких местах сразу. Аттарок это хорошо показал, а ведь у него была в руках только армия Ниоры… Но и отказаться сейчас они не могли: это значило намеренно втянуть в войну мирных жителей, что шло вразрез с их принципами.
Король с иерархом обменялись взглядами, ведя невербальный диалог: и быстро пришли к согласию!
— Это приемлемые условия. — кивнул король Ренегона. — Хорошо, мы готовы заключить перемирие вплоть до конца эвакуации Таллистрии, а затем устроить генеральное сражение вместо множества боёв по всей территории королевств. Предлагаю сделать это на большом каменистом плато на моей территории: там нет рядом деревень и никто не живёт, и местность довольно ровная. Мы также примем всех беженцев, что предпочтут уйти на нашу территорию. Но знай, если ты сам нарушишь эту сделку, мы будем к этому готовы, и тогда мы не станем дожидаться, пока ты закончишь со спасением своих людей.