— Я не знаю традиций, которые предлагают пить эту кислятину. — недовольно посмотрел на герцога волшебник.
— Это наши, Нелейские. — улыбнулся герцог. — На севере, как я слышал, есть традиция поить гостей кислятиной, чтобы проверить, не буду ли невежливо кривить рожи хозяину. А у нас иначе: напитки из кислых ягод пьют во времена траура. Когда смерть рядом… Когда кажется, что ничего уже не может стать хуже… Самое время прихлебнуть дерьма, чтобы осознать, что ещё не всё кончено.
Герцог мрачно усмехнулся и вновь приложился к бутылке. Гастон вздохнул, смерив неприязненным взглядом бутылку: но с другой стороны, что ему терять?
— Действительно, то ещё дерьмо. — прихлебнул напитка волшебник. — А я и правда думал, что день не может стать хуже!
— Всё течёт, всё меняется. — философски ответил герцог. — Попробуй вот эти пирожные. Они, конечно, промокли уже совсем, но кислятину заесть — самое то.
Гастон послушал совета и зачавкал разбухшими от воды сладостями. Не пристало же повелителю воды бояться дождя, правда? Скулы слегка перестало сводить от кислятины… И даже жизнь уже не казалась такой уж плохой.
Некоторое время двое убийц просто сидели на скале рядом, уничтожая принесённые закуски и запивая их кислым ягодным морсом.
— Ты же не просто так пришёл, правда? — со вздохом спросил Гастон, когда еда подошла к концу. — Наверное, что-то надо сделать или сказать? С меня сняли обязанности, но пару подходящих мастеров я подсказать могу…
— Неужели человек не может просто так прийти перекусить с коллегой? — возмущённо вскинулся герцог.
Гастон скептически посмотрел вниз, прикидывая, насколько тяжело было взобраться на скалу, а потому перевёл выразительный взгляд на Талиона.
Герцог сперва возмущённо надулся… А затем резко выпустил из себя воздух, махнув рукой.
— Твоя правда. — кивнул лорд Бастиона. — Есть у меня одна идея, как мы можем слегка поправить наши дела. Придётся нелегко, конечно, но всё же… Путь к победе редко бывает лёгким, правда?
Гастон пристальным, цепким взглядом осмотрел герцога, ища в его словах хотя бы тень шутки или насмешки, но тот был предельно серьёзен.
— Что ты предлагаешь? — коротко спросил маг.
— Воспользоваться одним старым, древним методом решения проблем. В стиле старых традиций. Ты же читал архивы церкви, или, быть может, старые семейные хроники? — усмехнулся герцог. — В этом деле помощь опытного мастера мне бы определённо пригодилась… Если ты понимаешь, о чём я.
В усталых, истощённых, равнодушных и пустых глазах сломленного мастера магии блеснула искра.
Глава 39. Тень самого себя.
Умирающая Таллистрия, безусловно, стала поворотным моментом нашей войны за право властвовать над королевствами людей. Я не скрывал, как и почему это происходит: и слухи распространились быстро. И почти одновременно с этим по королевствам разнеслась весть о том, что орден странников поддерживает соединённое королевство в этой войне…
Это был приятный бонус, но я всерьёз опасался, что орден может решительно передумать после произошедшего.
О проклятье, убивающем королевство жизни, заговорили везде. И одновременно с этим до большинства населения, совершенно внезапно, дошло, что идёт не просто война между влиятельнейшими королями: нет, происходит нечто большее…
И не было силы способной остановить это. Церковь отчаянно пыталась привлечь в свои ряды всех магов альянса, и не сказать, что совсем безуспешно, а на моей территории Пикус всё же сумел найти общий язык с Грицелиусом, убедил оставшихся мастеров Арса и вместе с остатками целительниц Таллистрии образовал круг стихий: новую, могущественный орден волшебников…
Первое, что они сделали после основания, это попытались остановить проклятье. Грицелиус, по совокупности заслуг назначенный верховным магистром круга стихий, даже не колебался и не спрашивал меня перед этим решением. И одновременно то же самое попытались сделать мастера церкви, подойдя к нему со стороны Ренегона.
Я приказал культу смерти не вмешиваться, сосредоточившись на эвакуации. Если я не смог остановить собственное творение, не смогут и они.