Несколькими минутами позже в тело ударили болты стрелометов: похоже, нападающие подошли на близкую дистанцию.
Если быть честным, после таких залпов отравленных и смазанных кислотой стрел в образовавшемся месиве человек уже не узнавался вовсе. Какая-то странная лужа из крови, мяса и костей…
— Думаю, он мёртв. — эхом донёсся до меня тихий голос.
Я напрягся, фокусируясь на звуке.
— Надо проверить. — отрезал другой голос командирским тоном. — Ещё два залпа, стрелами и болтами. А затем подходим ближе и кидаем колбы.
Стрелки выстрелили четырежды: два залпа стрелами и болтами. А затем, на грани восприятия, я ощутил, как ко мне подошло два десятка человек с командиром во главе. От тела оставалось всё меньше, заставляя меня выворачивать волю наизнанку, чтобы не воскреснуть…
— Колбы с кислотой. — скомандовал командир.
В образовавшуюся лужу и останков отравленной плоти ударило два десятка колб с какой-то кислотой, разъедая ей. Действовала она быстро: крови осталось совсем немного, плоти я вообще не чувствовал, но вот кости…
Кости позволяли мне держаться, пусть и с трудом. С лёгким удивлением я внезапно понял, что они выделяются на фоне костей гончей: мои были чёрными. Неужели последствия от сотворения Таллистрийского проклятья сохраняются до сих пор? Впрочем, с тех пор мне и не доводилось распыляться до костей, так что логично…
К сожалению, мой враг тоже это понял.
— Кости этой твари чёрные. Ищите всё, и сжигаем. — послышался новый приказ.
Место моей смерти быстро занялось пламенем… Вот только не так-то просто сжечь кости настоящего магистра смерти, что лично укрепил их, особенно будучи в трансе стихии.
Не скажу, что мне было легко: медленно, по чуть-чуть, кости всё же сгорали в алхимическом огне, но я превозмогал, цепляясь за последние остатки холодной логики.
Нельзя дать этим людям знать, что я бессмертен. Удар наносил маг льда, а осматривая мельком ударную группу, я видел лишь воинов. Командир пристально обошёл мои горящий кости по кругу, рассматривая их. Воины имели при себе серые плащи, под цвет скал ущелья, и в целом были одеты в странную кожаную одежду: под цвет полей и лесов, какой-то древний прообраз камуфляжа.
— Эта дрянь горит скверно, милорд. — покачал головой один из солдат, присаживаясь на корточки возле одной из моих костей. — Однако он определённо мёртв. Ни один человек не пережил бы это… Будь он хоть трижды повелителем жизни и смерти.
Мысленно я согласился с моим убийцей. Регенерация королей была велика, а великие мастера жизни, возможно, умели даже лучше: но никакая регенерация не поможет, если тебя мгновенно превратили в кашу, а затем буквально утопили в кислоте и пламени…
Командир несколько мгновений смотрел в огонь, а затем как-то по-особенному свиснул. И вскоре одна из скал ущелья дрогнула, отворяя проход в скрытую пещеру!
Оттуда показалась пятёрка мастеров. Всё в серых робах, без опознавательных знаков… Но вот их лидера я узнал сразу.
Сложно забыть человека, который убил твою жену. Мастер Гастон собственной персоной… Вот только его отряд, кажется, изрядно поредел после нашей последней стычки и выглядел отнюдь не так представительно.
Зато в этот раз он сумел меня убить, холодно отметил для себя я. Подло, из скрытой засады, подловив во время езды… Но сумел же, верно? Да и не мне судить о подлости.
Группа мастеров рассеялась, обходя остатки моих горящих костей по дуге. Затем один из них сложил руки вместе, и одну из моих костей раздробило мощнейшим ударом двух каменных плит.
— Тяжело идёт. — пробасил самый рослый из пятёрки. — Крепкие, зараза. Если и остальное тело было таким же крепким, неудивительно, что его считали непобедимым.
Второй мастер из пятёрки сложил руки кольцом и ударил по другой части тонким пламенным лучом. На его лбу выступила испарина, но кость обратилась в прах, пусть и после почти минуты яростного сжигания, что превратило камень под ней в яму с лавой…
— Всё ещё не верю, что он поддался так легко. — недовольно дёрнул щекой Гастон. — Со мной было четыре пятёрки, и он расправился с нами играючи, а я едва сумел его достать на пределе сил…