— В деле тихого убийства внезапность — один из первейших залогов успеха. — подошёл к Гастону лидер убийц, стягивая с лица серую маску. Под ней оказался породистый мужчина лет сорока пяти на вид: но это лицо было мне незнакомо.
— Ты прав, Талион. — кивнул Гастон, тяжело вздохнув. — Однако я смотрю на останки и мне не становится легче. Это час победы, вне всяких сомнения… Тогда почему у меня в душе осталась лишь пустота?
Талион положил руку на плечо мага.
— Месть не делает нашу жизнь легче. — тихо ответил аристократ. — Не рассматривай это как возмездие. Пусть это будет всего лишь тяжёлое, грязное, неблагородное дело, которое должен кто-то сделать во благо всех королевств… А мы, быть может, слегка искупим наши грехи, сделав его.
— Пусть так. — кивнул Гастон. — Хотя мне всё ещё не по себе от этих чёрных костей… Что за человек вообще имеет чёрные кости? Человеком ли он был, или неведомым эмиссаром злой силы из-за границ нашего мира?
— Так или иначе, он определённо мёртв. — самодовольно хмыкнул аристократ.
Четвёрка магов Гастона методично искала и уничтожала мои кости, одну за другой, и с каждой исчезающей частичкой моего якоря мне становилось всё тяжелее и тяжелее держаться… Сложно сказать, насколько бы меня хватило. Вероятно, я мог бы пробыть в духовной форме даже полностью лишённый тела некоторое время, а затем воскреснуть в нужной точке.
Проблема была в том, что это ничего уже не решало. Слишком качественно и надёжно меня убили. Даже если я воскресну, когда они уйдут, то, что я всё ещё жив, скоро станет известно. И тогда даже самый тупой догадается, что не всё так очевидно с моей неуязвимостью… Можно было бы попытаться свалить всё на двойника, конечно: но и в этой затее были изъяны. Да и само наличие двойника — это призрак трусости короля… А моя репутация и так колебалась на волоске после смерти Таллистрии, и только публичная поддержка странников всё ещё держала её на плаву: слишком влиятелен был орден, слишком любим в народе, слишком благочестив…
Именно поэтому я решил, что слова Талиона это идеальный момент, чтобы воскреснуть.
Я не стал использовать остатки костей, просто выбрав точку прямо перед Гастоном и Талионом, и потянул за цепи своего бессмертия…
Пространство дрогнуло, и восприятие перевернулось: вот на нужной точке взметнулся чёрный вихрь частиц, а затем я уже смотрю из его центра на своих врагов.
— Уверен в этом? — усмехнулся я.
Не скажу, что реакция аристократа меня порадовала: тот с невероятной скоростью достал стреломет и немедленно выстрелил в меня и попал мне в глаз ещё до того, как моё тело окончательно обрело форму.
Это, конечно, убрало с моего лица самодовольную ухмылку. Но в остальном успехи моих врагов кончились, потому что я одновременно вонзил нитями смерти во всех убийц, кинул в их командира проклятьем слабости с правой руки, а левой ударил каскадом чёрных молний по Гастону и его магам.
Убийцы умерли мгновенно. А вот мастера, похоже, все были опытные: успели среагировать, пусть и не так быстро, как аристократ…
Гастон ушёл из-под удара рывком, разбросав окружающие нас камни мощным порывом ветра. А вот остальные его люди…
К счастью для меня и к сожалению для них они ещё не знали, что самый надёжный способ уйти из-под моего лучшего удара это уклониться. Четвёрка людей Гастона была стихийниками: по одному на каждую стихию… Я атаковал предельно быстро, но на чистых инстинктах каждый из них создал ту защиту, что знал лучше всего: причём не только защиту, но одновременно и атаку!
В меня ударила стена пламени, мощный воздушный кулак и волна цунами, а из земли взметнулся мощный каменный кол…
Вот только ни воздушный щит, ни огненный, ни водяной не смогли остановить чёрные молнии: они разорвали стихийные удары, убивая троих из пяти мастеров на месте. Я отбил их атаки, подняв на их пути стену смерти, но вот кол…
Скажем так, мастер земли был быстр и очень хорош: я просто не успел создать достаточно мощную сферу, и в итоге на кол меня таки насадили…