Зал предков был аллей во дворце королей Палеотры: обширная, длиною в половину дворца галерея статуй, портретов и доспехов. Династия повелителей пламени и золота насчитывала почти четыре десятка королей: пожалуй, только Ренегон и Таллистрия некогда могли потягаться с ней древностью.
Я прервал эту династию. Уничтожил под корень, послав убийц даже за самыми отдалёнными родственниками. В этом было нечто прекрасное, заставляющее меня легко улыбаться даже сейчас: ощущение власти, чувство пути настоящего вершителя судеб… Мне всё ещё было сложно понять, как именно на самом деле аристократия королевств воспринимала это: подобные вещи, наверно, редко обсуждают даже за закрытыми дверями… А у меня были дела и поважнее, чем следить за кухонными разговорами.
— Проходите, братья. — поприветствовал я вошедших в зал рыцарей, не оборачиваясь.
— Брат Горд. — эхом отозвались рыцари, окружив меня полукругом со спины.
Все были с оружием и даже лёгким снаряжением: немедленно готовые к походу или битве. Но на лицах, что отражались на полированных доспехах последнего короля из династии Палеотры, была лишь уверенная безмятежность.
— Говорят, он был упрямцем, вы знаете? — задумчиво протянул я, смотря на портрет человека, которого убил лично. — Одно разделив с ним часть последних минут его жизни, я бы так не сказал. Мы говорили о союзе, о прекращении многолетней вражды между Ганатрой и Палеотрой, и он легко готов был пойти на это: даже без каких либо требований. Быть может, это была и его мечта тоже? Если так, то я исполнил её. Почему-то именно это кажется мне особенно важно.
— Не все видят это именно так. — негромко ответил один из рыцарей.
Я печально кивнул.
— Верно. Но итоги этой войны расставят все по своим местам, я уверен.
По полукругу рыцарей прошла небольшая рябь, что отозвалась лёгким лязгом доспехов.
— Так ли она необходима? Эта война… Все эти жертвы… Я многое повидал на своём веку, но даже мне страшно представить, как далеко это может зайти. Быть может, ты знаешь ответ, брат? Как долго нам предстоит сражаться?
Слегка скосив глаза на сказавшего это рыцаря, я спокойно ответил:
— Это будет великая война, вне всякого сомнения. Кровавая и чудовищно жестокая. Это будет война, которую ещё не видело человечество. Но она необходима, вне всяких сомнений. Великие вещи не выковываются легко. Такова природа вещей: старые пути не сдаются без боя, а новые редко приходят без крови. Одно можно сказать наверняка: после неё королевства изменятся окончательно и бесповоротно.
— Люди говорят, что смерть Таллистрии — это твоя вина. — подал голос один из крайних рыцарей.
Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой.
— Это правда. Я не хотел этого… Но вы лучше меня знаете, что может случиться, когда человек сам не осознаёт какой силой обладает.
Они знали, о чём я говорю. Модификации ордена не проходят бесследно: и даже молодые подростки из числа рыцарей-странников были зачастую сильнее и крепче взрослого мужчины. И казусы с контролем этой силы иногда случилась.
— Выходит, ты способен уничтожить целое королевство в одиночку, брат? — поражённо выдохнул один из рыцарей. — Но это же невероятная сила… Как один человек может обладать ей? Как можно вообще быть достойным такого могущества?
Я пристальным, внимательным взглядом осмотрел рыцарей в отражении блестящих доспехов. На миг мне показалось, что кто-то заявит, будто ни один человек не должен обладать такой силой: однако они промолчали.
— Возможно, даже больше. — вздохнул я. — Если ты можешь сломать что-то случайно, подготовившись и подобрав подходящее оружие ты сможешь много больше, верно? Возможно, после войны я вообще полностью очищу королевства от агрессивной фауны. Я перебил всех опасных тварей, что смог найти в своих владениях за последние месяцы, вы знаете?
— Слухи доходили. — прогудел один из рыцарей. — Но мы уже пытались очистить Ренегон как-то раз, приходят новые, из топей, лесов Таллистрии, или из диких земель… Так что эффект это даёт только временный.