Первосвященник и король с любопытством посмотрели на рыцаря. Магистр болезненно сморщился, отведя взгляд. Но затем неожиданно твёрдо посмотрел на меня и внезапно встал передо мной на колено.
— Король Горд. — гулко произнес рыцарь. — Подобному злодеянию тех рыцарей нет прощения. Воистину, скверные дела творятся в королевствах, если даже лучшие из нас позволяют себе подобное. Но клянусь, ни я, ни остальные члены ордена к этому непричастны. И мы явились сюда, не для того чтобы сражаться с тобой: напротив, наши клинки к твоим услугам, брат. Если только твоя воля будет на то, чтобы принять и простить нас.
Я выдержал драматичную паузу, лихорадочно размышляя. А затем ответил, почтительно склонив голову:
— Встань, брат. Равные не стоят перед друг-другом на коленях. Это честь для меня — иметь орден на своей стороне!
Магистр невозмутимо поднялся, как будто и не ожидал иного. А затем перевёл взгляд на короля с иерархом. На лидеров альянса было невероятно приятно смотреть: лицо главы церкви выражало неподдельную, детскую обиду, а король выглядел так, словно съел ведро лимонов, запивая это самой отборной северной кислятиной.
— Но… Но почему! — с обидой закричал Этериас. — Он же злодей, мерзавец, убийца невинных! Вы должны быть на нашей стороне!
Рыцарь надел на себя шлем и угрюмо посмотрел на главу церкви.
— Злодей, мерзавец, и убийца невинных, говоришь? — мрачно повторил слова волшебника магистр. — Прямо как мастер Гастон, твой первый советник и правая рука короля Ренегона. И что-то я не слышал, чтобы его хотя бы сняли с поста за то, что он сделал…
— Гастон не… — заикнулся было Кормир II.
— Молчать! — рявкнул рыцарь, заставляя короля заткнуться. — Я лично видел, что он сделал. Лично хоронил тела своих братьев, погибших от его мерзкой волшбы! Лично сражался на улицах с тварями, что восстали из мёртвых благодаря его нечестивому искусству! В жизни не встречал ничего отвратительней! Вам меня не обмануть, мерзавцы, как бы вы не старались! Вы начали эту войну и погрузили королевства в хаос и разруху! Сколько людей будет жить впроголодь из-за сбора этой армии, скажите мне? А мой брат по ордену дал нам слово, что никогда не атакует первым! И вам ещё хватает наглости называть его злодеем?!?
Мне даже стало немного неловко, учитывая, что где-то под землёй ждали команды мои немертвые легионы…
Король Ренегона всерьёз помрачнел, оценивающем взглядом окидывая небольшое войско странников. Прикидывал потери, вероятно. А вот на первосвященника стало просто больно смотреть. И, к полнейшей неожиданности для всех присутствующих, он просто бухнулся на колени!
— Молю тебя, рыцарь, оставь эту затею. — глухо произнёс Этериас, с мольбой глядя на рыцаря. — Клянусь Отцом, всё это один большой обман, которым тебя вынудили сражаться на стороне зла. Паутина лжи окутывает всех нас, разрастаясь, словно лианы, и этому нет конца и края. Не совершай этой страшной ошибки, не губи своих людей! Что я должен сделать, чтобы доказать тебе, что этот человек — лжец и обманщик?!?
Магистр оценивающим взглядом окинул священника.
— Ты клянёшься именем нашего создателя… — протянул он. — позови его, верховный иерарх. Яви нам своего господина, последний из рук бога. Я был на страже вокруг храма на прошлых конклавах, и я еще помню это чувство… Он рассудит нас, где ложь, а где истина.
— Я не могу. — мрачно ответил верховный иерарх. — Отец не отвечает на мой зов и на мои молитвы.
В позе рыцарь можно было прочитать явное разочарование. Но, похоже, дураком новоявленный магистр отнюдь не был: и потому он предложил гениальный, на мой взгляд, вариант.
— Тогда сдавайся. Прикажи всей вашей армии сдаться в плен. Думаю, брат Горд не окажется достойно принять пленных. — простодушно хмыкнул магистр. — Докажи, что для тебя важны чужие жизни. А затем мы вместе с братьями выступим арбитрами и разберёмся, кто здесь лжёт, а кто говорит правду.
На лице Этериас отразилась мучительная борьба. Несомненно, он твёрдо знал, что честное разбирательство выведет меня на чистую воду… Но был достаточно умён, чтобы понимать, что я никогда не дам ему произойти.