Мастодонты стихийного ремесла, понял я. Опытнейшие и сильнейшие, что жили столетия. Может, уже начавшие терять былое могущество молодости, но даже так, вероятно, многие дали бы фору даже молодым верховным иерархам. И тот, кто уже дважды сражался со мной… Что же они придумали?
— Я здесь, чтобы показать королевствам, а быть может, и всему Тиалу, как убить бессмертного. — медленным, чётко поставленным голосом произнёс Гастон.
Повисла тишина, прерываемая лишь лёгкими порывами ветра: мастера ветров доносили наши слова до армий, что собрались за нашими спинами.
В глазах повелителя льда был лишь спокойный, равнодушный холод: он словно сам превратился в воплощение своей стихии, став ледяной глыбой.
Может, они и правда смогу меня достать пару раз, подумал я, присматриваясь к старикам. Древние волшебники Тиала стояли молча, неподвижно, не выражая никаких эмоций, подобно Гастону: но я знал, что это обманчивое впечатление. Прежде чем я успею поднять даже руку, чтобы направить каскад чёрных молний, эти люди успеют взорваться дюжиной разнообразных атак и защит.
Многое зависело от моего ответа. Я мог промолчать, но утаивать эту тайну и дальше может стать невозможным: что, если они смогут убить меня в этом бою? Воскреснуть на глазах у толпы? Не факт, что второй раз пройдёт приём с чёрным туманом: его можно и разогнать ветрами…
— Я бессмертен, это правда. — наконец, ответил я. — И потому вдвойне глупо бросать мне вызов. Сдавайся, Гастон, и я обещаю пощадить твоих людей.
Ледяной маг слегка склонил голову.
— У каждого есть слабость. Я не против проверить, нашёл ли я твою.
— И сколько людей ты бросишь на алтарь своего высокомерия? — спокойно спросил я.
— На алтарь? Никого, в отличие от тебя. — усмехнулся советник. — Но ради того, чтобы власть в королевствах не получила тварь вроде тебя, я готов бросить в бой всех, кто готов сражаться. Оглянись: ни один солдат нашей армии не был приведён сюда силой, против своей воли. Каждый волен уйти, здесь и сейчас.
— Верность — это хорошая добродетель. — кивнул я. — Но я могу сказать то же самое и про своих людей. Разница между нами заключается в том, что ты готов жертвовать своими людьми ради бессмысленной, безнадёжной схватки. Я же предпочту сохранить как можно больше своих.
— Очередная бессмысленная ложь. — скучающим тоном протянул Гастон. — Если ты действительно хочешь получить эту землю, сражайся, бессмертный. Мы проверим, так ли это… Но чтобы пройти дальше, тебе придётся переступить через моё тело.
Я на миг задумался. Это явно провокация. По какой-то причине Гастон ожидал от меня первого удара. Но это была очевидная глупость, давать право первого удара мастеру смерти, особенно после того, как он сам со мной сражался. Что они сделают? Ринуться врассыпную, уклоняясь? Или всё же придумали защиту от искусства смерти?
Я демонстративно вздохнул, так и не придя к решению, что же они придумали. Но, с другой стороны, имеет ли это значения? Мне всё равно предстоит убить их всех. Пришло время проверить, что сильнее: моя вечность или магия лучших волшебников королевств. Проверить в прямом, открытом бою… Пусть будет так.
Я вскинул руку и ударил мощнейшим каскадом чёрных молний, призванным снести все семнадцать врагов рядом. И одновременно с этим Гастон метнул навстречу моему удару своё ожерелье с голубоватыми кристаллами.
А дальше произошло то, чего я вообще не ожидал увидеть. Время словно остановилось: Чёрные молнии, словно замороженные, застыли в самом пространстве немного не доставая до моих врагов.
В ту же секунду семнадцать лучей воды ударили в мою сферу, обращаясь в лёд на пути к цели. Воздух заволокло холодным водяным туманом, ступающим нам по колено.
Я ударил чёрными молниями с двух рук, вдребезги разбивая образовавшуюся вокруг моего покрова ледяную сферу, но вновь молнии словно застыли в самом времени, не долетая до противников, а они все не прекращали атаку…
Первоначально задумка противников показалась мне простой: найдя способ защиты от моих дальнобойных ударов, они просто били и били ледяной магией, надеясь, похоже, что я не смогу перестроить защиту от огня. Но это-то как раз было крайне просто: лёд — это всего лишь плотная материя, её смерть перемалывала легко…
Я бросил ещё несколько высших проклятий: мёртвый разум, гниение, пожирателя материи: но тщетно, серо-чёрные ленты проклятий словно застывали. Вокруг всерьёз похолодало, а вместе с моими проклятиями в воздухе застыла мелкая рябь ледяных осколков.