Я со вздохом отряхнул с мантии попавшие на неё куски земляного вала, что разлетелись от моего удара, и усилием воли развеял остаточные проклятья собственных чёрных молний. И в этот самый миг на верхушку вала поднялся странный старик. К моему лёгкому удивлению, он не атаковал: лишь со спокойным, слегка любопытствующим взглядом изучал меня вблизи.
— Будем сражаться сразу, или уделим немного времени беседе, как цивилизованные люди? — с каким-то флегматичным спокойствием поинтересовался старик.
Было что-то странное в его облике. Он словно дышал старостью: длинная, белоснежная седая борода и волоса. Простая, белая мантия со скромной золотой вышивкой без особых украшений, но явно ухоженная и качественная. При этом под всей это длинной шевелюрой и бородой находилось острое, породистое лицо без каких-либо старческих пятен, с аккуратными, словно выщипанными бровями и внимательными синими глазами.
Он отличался от всех магов Тиала, что я встречал: и это, пожалуй, даже слегка интриговало. Неуловимо отличался, в мелочах, но всё же…
Я оглянулся по сторонам, убеждаясь, что вокруг кипит битва: армия нежити при поддержке культистов активно резала потерявшие единый строй и командования отряды разделённой на несколько частей после обвала и внезапной атаки армии альянса. Вдали сверкали молнии смерти и серо-чёрные ленты проклятий, мастера-стихийники обрушивались на нежить огнём, землёй, водой и ветром…
— Тебя совсем не смущает, что вокруг кипит битва?
— Я видел немало битв на своём веку. — легко пожал плечами старик. — Хотя, конечно, ты внёс изрядный раздрай в привычный нам порядок вещей, заставляя даже стариков, вроде менять, растрясти кости, чтобы явиться сюда. Не расскажешь, к чему всё это?
А затем он легко, словно ребёнок, спрыгнул с земляного вала и скатился вниз, подходя ко мне поближе. И даже свою одежду ничуть не испачкал.
Старик подошёл ближе и совершенно бесцеремонно разглядывать меня с каким-то детским любопытством. Кажется, его совсем не волновало, что таким образом он даёт мне возможность убить его прямо здесь, на месте, без каких-либо возможностей уклониться или возвести защиту.
— Даже не представишься? — приподнял бровь я.
— Я всё равно не переживу грядущую битву, потому что нахожусь на другой стороне. — безразлично ответил старик. — Так что какая разница? Меня куда больше интересуют другие вещи.
А затем, совершенно внезапно и бесцеремонно, старик ухватил меня за рукав мантии, пристально её разглядывая. Я даже слегка опешил от подобной наглости.
— Чернила неплохие, да и ткань, пожалуй, хороша, но вот покрой! — старый маг неодобрительно поцокал языком, потрясая длинной белоснежной бородой. — Отвратительный покрой! Тебя кто-нибудь вообще учил выбирать и носить мантии и робы? Эта сидит на тебе как на вороне! Нет, смотрится угрожающе, вопросов нет, но как же удобство? Это ведь напрямую влияет на боевую эффективность!
Я испытывал очень смешанные чувства. С одной стороны, передо мной враг, который только что прикрыл верховного иерарха от добивающего удара. С другой стороны, агрессии в этом волшебнике не чувствовалась вообще. Битва явно склонялась в мою сторону, так что время можно и потянуть, разумеется. Но, проклятье, как же странно он себя ведёт! Старческий маразм, возможно? Тогда можно попытаться вытянуть из него что-то интересное, если подыграть…
— Меня учили носить доспехи. — совершенно честно ответил я. — Я обучался в Келлийском монастыре, и получил рыцарское достоинство там же.
Старик словно споткнулся, прекратив осматривать мою мантию. А затем недовольно нахмурил брови и упёр руки в свои бока.
— И что, это повод не заботиться о собственном образовании? Молодой человек, я всё понимаю, сила и могущество бьют в голову, но настоящий волшебник должен учиться всю жизнь! Совершенству нет предела! Нельзя же столь безответственно относиться к мистическим искусствам. Что подумают ваши потомки, ученики, последователи, наконец? Такой пример вы хотите им подать?
Я развёл руками с виноватой улыбкой.
— Что поделать, у меня не было подходящего наставника для подобных дел. А затем пришло время дел королевских… Это поглощает немало времени, между прочим!
Старик тяжело вздохнул, раздражённо махнув рукой.