В эту битву я создал их впервые: у меня было и то и другое. И результат, пожалуй, даже превзошёл всё ожидания: иномирные безмолвные фантомы смогли расправиться даже с древними магам, а те так и не смогли подобрать ключи к их уничтожению до конца битвы.
Тени сгустились вокруг меня, создавая чёрный ореол: и шеренга солдат выгнулась дугой, пошатнувшись.
— Вкус победы, возможно, померкнет со временем. — невозмутимо продолжил я. — Но её тень останется с вами до конца ваших дней: исполняя любой приказ, оберегая вас от любого зла…
— Это ложь!
Внезапный выкрик из толпы культистов заставил меня остановиться. Воцарилось молчание… А затем остальные буквально вытолкнули крикуна из себя. Молодой парень, лет восемнадцати, безумным взглядом огляделся вокруг, поёжившись от страха, а затем истерично засмеялся, падая на колени.
— Это ложь. — зло повторил он. — Всё это самый настоящий бред… Мы просто убийцы, мы злодеи в этой истории! Отец, каким же я был идиотом! — выдохнул он, поднимая взгляд к небесам.
Бросив на меня взгляд, полный отчаянного страха, смешанного с отвращением, юноша принялся бубнить под нос молитву, готовый к смерти.
Повисла зловещая тишина, и я спиной ощущал тысячи любопытствующих взглядов: культисты же смотрели на юношу со смесью презрения, разочарования и жалости. Однако, если мои новоиспечённые мастера смерти логично ожидали расправы, солдаты, похоже, с живым любопытством ждали моей реакции, неспособные предсказать его: кажется, подобное представление даже выбило из удивлённой апатии после битвы.
Неловкая пауза, право слово. Я со вздохом подошёл к парню и положил руку ему на плечо, что заставило его вздрогнуть.
— Встань. Не пристало мастеру смерти стоять на коленях… Даже передо мной. — твёрдо сказал я.
— Я не… — под моим взглядом юноша заткнулся, поджав губы.
Однако силы встать он всё же нашёл, гордо вздёрнув подбородок и поднявшись, он с вызовом посмотрел на меня, словно выходя на эшафот.
— Я понимаю. — без всякой злобы открыто улыбнулся ему я. — Это требует мужества… Не каждый способен пройти такое без последствий.
— Я не безумец. — нахохлился парень. — Скорее, я здесь единственный…
— Разумеется, ты не безумец. — легко согласился я. — ты же выдержал, несмотря ни на что. Я знаю, это тяжело: идти против того, чему тебя учили. Я понимаю. Я рыцарь-странник, помнишь?
— Мой отец был рыцарем. — хмуро посмотрел на меня юноша. — Он учил меня быть человеком чести… На это поле боя не было чести. Не было ничего, кроме бессмысленных, ужасающих смертей, и мы были их источником! Здесь нет ни великой победы, ни великих свершений. Только уродливая смерть во всей её отвратительности…
— Смерть всегда уродлива. — кивнул я. — Именно поэтому мы бросаем ей вызов…
— В этот раз, похоже, она победила. — покачал головой парень. — Нам осталось лишь бесчестие…
— Посмотри на пепел рыцарей, что лежит там, на поле. — прищурился я. — На пепел лучших из людей, моих братьев, что пришли на помощь. Все они сгорели в огненном смерче, что обрушили на них маги Ренегона. Спроси их, важна ли честь…
— Важна. Иногда честь — это последнее, что у тебя осталось… И потому что она может быть даже важнее жизни. — раздался хриплый, искажённый голос из-за моей спины.
Я резко обернулся, выискивая взглядом наглеца… И мои глаза расширились: позади стоял магистр. Старый рыцарь был в запёкшихся, оплавленных доспехах, покрытых копотью, и опирался на искажённый, оплавленный меч. В почти неразличимых под слоем пепла прорезях шлема не было глаз, но всё же он был жив!
— Ты жив… Как? — поражённо прошептал я.
До сего момента я был уверен, что в том огненном шторме не смог бы выжить никто, кроме меня.
— Не знаю... — слегка тряхнул головой рыцарь, покачнувшись. — Я помню странный звук: словно костры вспыхнули вокруг, а затем очнулся посреди пустого поля, полного трупов, весь израненный и слепой… Двинулся на чувство жизни. И услышал ваш разговор. Что произошло?
Я быстро зашагал к магистру, подхватывая его под руку, и помог тому опереться на себя, отчего тот зашипел от боли.