Однажды каждый лидер может быть испытан. И решения, что он примет в тот миг, определяют, кто он есть, и как он будет вести своих людей.
Слова отца, сказанные когда-то давно, ещё в раннем детстве, внезапно всплыли в голове владыки Ниоры. Аттарок моргнул, и с удивлением обнаружил, что стоит рядом с наглецом, что осмелился бросить вызов его власти, стоит, уже держа в руках знаменитую двулезвийную секиру королей пустыни…
Король возвышался над воином на добрые две головы, но тот смотрел на него без тени страха, лишь с какой-то усталой обречённостью.
Медленным, аккуратным движением, Аттарок вернул секиру себе за спину. И неожиданно для самого себя произнёс:
— Ты прав. Прав во всём, на самом деле. Мне нечем напугать вас. И мы не снискали ни славы, ни доблести, ни добычи в этом походе: нашли одну лишь смерть.
Король Ниоры оглядел своих людей печальным взглядом, видя на их лицах удивление.
— Но это никогда и не было моей целью. Мой род никогда не правил страхом: мы ценили мудрость, справедливость и силу. Может, я был строг с вами, но лишь потому, что дисциплина — это то, что всегда помогало нам выжить и преодолеть опасности пустыни.
Аттарок обернулся и бросил взгляд на стены город, что возвышались совсем рядом.
— Сегодня мы идём умирать. Не ради чести или славы, но ради нашей, пусть бедной, но родной земли. Умирать, чтобы отвести угрозу от наших детей и жён, умирать, чтобы дать хоть маленький шанс выстоять нашему королевству. Вы знаете, я заключил сделку с повелителем смерти. Но как долго продержится его слово? И что будет после, если он выиграет эту войну? Ждёт ли наши пески судьба худшая, чем Таллистрию? Хватит ли ему лишь превращения наших братьев и сестёр в своих слуг?
Король сокрушённо покачал головой.
— Я не знаю ответа, но в одном я уверен наверняка: я должен сделать всё, чтобы отдалить этот исход. Может, я провалился как король, как владыка, как великое солнце пустыни… Не смог отвести угрозу от нашей земли. Но сегодня я последний из лидеров, что ведёт вас на битву ради неё. Она выглядит безнадёжной, я знаю. Но даже если нам всем суждено умереть, у нас всё ещё выбор. Мы можем бежать, спасая свои шкуры, а можем сражаться, чтобы раз и навсегда показать истории, как умирают сыны Ниоры. Потому что, если и нам, и нашей земле суждено уйти в забвение, именно здесь и сейчас решиться, какими нас запомнит вечность.
Аттарок развернулся, отворачиваясь от своих людей, и зашагал в сторону стен.
— Я выбираю сражаться. — бросил через плечо король. — Делайте свой выбор.
Пустынники зашептались, переговариваясь. Но ни один из солдат не покинул строй, чтобы скрыться в бесконечных улочках Кордигарда.
У входа в барбакан короля встретила молодая целительница, вежливо поклонившись владыке пустыни.
— Леди Элеонора ждёт вас, Ваше Величество. — кивнула она королю.
— Разместите моих людей где-нибудь неподалёку. — прогудел Аттарок.
Предводительница круга жизни встретила короля в одной из небольших комнаток барбакана, сидя за маленьким столиком около хитрой маленькой бойницы: та позволяла удобно наблюдать за подходом к стенам, однако разглядеть наблюдателя было крайне проблематично.
— Ваше Величество. — кивнула королю повелительница жизни. — Что-нибудь слышно о противнике?
— Разведчики докладывают, что они будут здесь завтра к рассвету. — тяжело опустился на жалобно скрипнувший стул Аттарок. — Я приказал моим людям размещаться рядом со стенами.
Элеонора немного помолчала, а затем, отведя взгляд в сторону, как бы невзначай сказала:
— Здесь множество моих подопечных. Молодые, красивые целительницы. Горячие пустынники… Не возникнет ли здесь проблем?
— Нет. Не возникнет. — сказал как отрезал Аттарок.
— Вот как? Похвальная уверенность. Хотя я слышала, что у вас возникли некоторые проблемы с дисциплиной…
Король Ниоры поджал губы, бросая взгляд в том направлении, где размещались его люди. Вообще-то, дисциплина, пожалуй, единственное чем славилась его армия на фоне других королевств: ни снаряжением, ни воинским мастерством в сравнении с другими королевства войско бедного пустынного королевства похвастаться не могло. Однако опыт подсказывал мужчине, что он отнюдь не единственный владыка, что столкнулся с подобными проблемами. Интересно, как решали их другие короли? Никто никогда не признаётся в подобном открыто, конечно… Даже досадно, что у него самого проблемы возникли прямо на улице.