Сам мужчина не сомкнул глаз вплоть до рассвета, неотрывно наблюдая за перемещениями вражеской армии. Что же, в эту ночь, по крайней мере, ему не довелось отлучаться, чтобы следить за своими солдатами…
Повелитель смерти явился на рассвете, как и ожидалось. Прищурившись, король Ниоры с удивлением рассмотрел на лице врага странные, незнакомые символы. Непонятные, чужеродные, словно бы явившиеся из иного мира…
Каково их значение? Какова их цель? Зловещее лицо противника словно осунулось, превращаясь в нечеловеческую маску, внушающую ужас.
Аттарок тронул рукой плечо целительницы, мгновенно заставляя ту проснуться.
— Он здесь. Зови людей.
Целительницы привычно выстроились у надвратного механизма: в этот раз на лицах женщин можно было заметить удовлетворённую уверенность. Элеонора прикрыла глаза, нащупывая местоположение противника… А затем широко раскрыла их в изрядном удивлении.
Аттарок нахмурился, видя выражение лица женщины.
— Что-то не так?
Целительница вздохнула, сжала кулаки, закрыла глаза, и вновь их открыла. А затем перевела мрачный взгляд на короля:
— Не знаю… Я чувствую… Что-то странное. Очень странное. Как будто человек, что находится на том месте… Словно бы полумертвый. Как тяжелораненый, умирающий, и древний старик одновременно. Это похоже… Наверное, больше всего похоже на проклятья, от которых умирали наши воины. Он словно проклял сам себя и вот-вот умрёт! В нём почти не осталось жизни, я едва могу её нащупать! Я даже не уверена, тот ли это самый человек, хотя ясно запомнила его жизнь вчера!
Король Ниоры бросил взгляд на приближающуюся к стенам фигуру. Мантия была той же. Лицо… Лицо было слабо узнаваемым, искажёнными, разрисованным неведомыми символами.
Однако Аттарок однажды стоял лицом к лицу с повелителем смерти: и он запомнил его глаза. Холодные, безжалостные, бесчестные… Глаза убийцы, что способен перешагнуть через любое тело не моргнув и глазом, но с таящимся гневом безрассудной песчаной бури на их дне.
— Этот тот же ублюдок. — процедил король. — Можешь не сомневаться.
Женщина вздохнула, сжав и разжав кулаки, быстро изгоняя из себя растерянность.
— Не знаю, что он сделал с собой, но теперь я не уверена, что смогу отследить точный момент удара, как вчера. — серьёзно сказала она, посмотрев на короля. — Ты должен направлять меня, держать щит постоянно нам точно не хватит сил. Следи за руками, за движением, используй воинское чутьё, интуицию, что угодно! Но ты должен точно дать мне знать, когда держать удар.
Аттарок молча кивнул, принимая правила игры.
Повелитель смерти подошёл на дистанцию удара, и король Ниоры прищурился, внимательно изучая взглядом противника. Пока ничто не выдавало подготовку: противник просто закрыл глаза и принял спокойную, мирную позу, совсем не излучая агрессии.
У великого солнца пустыни засосало под лодыжкой. А затем из спины противника медленно, неторопливо выросло гигантское, чёрное щупальце…
— Мать природа, это что ещё за дрянь? — поражённо выдохнула одна из таллистриек.
— Лучников на стены! — крикнул король.
За первым щупальцем появилось второе, третье, десятое… За спиной неподвижно стоящего мастера смерти словно неторопливо разворачивал свои орудия гигантский спрут, готовясь к атаке. Защёлкали тетивы стрелков, вышедших на стены: но тщетно. Одно из вальяжных, почти неподвижных щупалец, совершенно внезапно быстро, почти мгновенно дёрнулось, одним броском обращая стрелы в прах.
— Во имя всех богов, проклятий, самого потока и сути всего сущего, кто-нибудь скажет мне, что это за сила? — рявкнул король.
Ответом ему было лишь зловещее молчание.
— Пошлите за иерархом. — решительно приказал Аттарок. — Обстрел не прекращайте, но снизьте интенсивность и бейте из разных точек и направлений.
Вскоре и первосвященник явился в барбакан.
— Ты знаешь, что это дрянь? — кивнул на извивающиеся десятки чёрных щупалец король Ниоры.