Я умер мгновенно, испепелённый светом, огнём и молниями одновременно: даже не успел ничего почувствовать. От тела не осталось ничего…
А затем всё стихло. Воительницы с серьёзными лицами окружили место моей гибели, внимательно изучая землю: но не подходили всерьёз. Затем, удостоверившись в моей смерти, решили было пойти разобраться с остальной частью армии.
Вот только сам я считал, что бой ещё не закончен. Материализовавшийся недалеко от места гибели, я вновь ударил чёрными молниями…
Они почти успели улететь, но троих я достал. Не так быстро, твари. Битва продолжается.
Гарпии опомнились быстро, и вскоре на меня обрушился новый удар, и спикировала новая тварь: я привычно накрыл всё вокруг ударом молний, но вёрткая бестия совершенно внезапно отпрянула, не стремясь жертвовать собой!
А в следующий миг меня вновь вбили в землю: просто потому, что создать бурю я банально не успевал, а простого покрова не хватило, чтобы выдержать единый удар выживших стерв…
В этот раз они изучали место смерти куда более внимательно. Одна даже подошла поближе, изучая пепел.
Не знаю как, но она почти успела среагировать, взметнувшись в воздух. Интуиция, или шестое чувство: но было уже поздно. Я собрался из пепла прямо за её спиной, вцепившись руками в крылья и вливая в них мощный поток смерти.
Уверен, это было больно. Но рухнувшей вниз тело не издало ни звука, лишь лицо исказилось в предсмертной гримасе боли.
А затем меня вновь вбили в землю лучами света. И в этот раз никто не спешил приближаться к месту смерти…
Нет, я не был намерен сдаваться. Битва закипела, вновь, как никогда раньше. Мёртвые атаковали стрелами и бросали в воздух оружие с чудовищной силой, помогая мне выцелить крылатых бестий. Из душ высшей нежити в небо взмывали фантомы и призраки, атакуя моих врагов. Поле боя покрылось символами ритуальных ловушек, сковывающих каждую гарпию, что посмеет приблизиться к земле. Чёрные молнии снова и снова накрывали своей сетью небосвод, но почти всегда, увы, впустую…
Никогда прежде я не сталкивался с таким противником. Столь быстрым, столь опытным, столь безжалостным и решительным. Но что было хуже всего, эти твари учились и учились невероятно быстро. Изредка, комбинируя приёмы, атаки нежити и разнообразные проклятья мне удавалось подловить одну: но в следующий миг прочие всё равно вбивали меня в пыль. Несколько раз из леса били огненные лучи: мастера пламени вступали в бой, и вместе нам даже удалось достать пару тварей вместе. А затем на ближайшие леса обрушился гнев небес: думаю, это стоило Грицелиусу немало жизней…
И они никогда, никогда мне не удавалось подловить их на чём-то дважды. Истинные враги. Те, что не делают ошибок…
Но всё же я сражался. Время потеряло смысл, сознание сузилось до простейших целей. Воскреснуть, вогнать себя в транс, отдать приказ мертвецам, поднять фантомов, закрыться от взора, прикрыться от площадной атаки, ударить по небесам чёрной молнией и каскадом разнообразных проклятий, обновить землю-ловушку, вновь воскреснуть…
Сложно сказать, сколько я мог бы продержаться в этом режиме. Сколько раз надо сгореть в безжалостном пламени и свете, быть испепелённым молнией, пронзённым ледяным градом, чтобы сойти с ума?
Я не знал ответа, но не был намерен сдаваться, потеряв счет времени. Остановиться меня заставило другое. В какой-то момент, совершенно внезапно для себя, я понял, что уже не помню, когда последний раз моя атака увенчалась успехом. Крылатые бестии с невероятной скоростью уклонялись вновь и вновь, каскады проклятий приходились в пустоту… Словно что-то изменилось в картине боя. Но что?
Я остановился, за очень, очень долгое время не атаковав после очередного воскрешения. Остановился просто для того, чтобы понять, что изменилось.
Странно, но мои враги тоже замерли, смотря на меня, как мне показалось, с лёгким удивлением рассматривая меня.
А затем я всё понял. Понял, в чём проблема. Проблема была в том, что я остался один.
Легионов мёртвых больше не существовало. Вокруг было лишь искорёженное, перепаханное могущественной магией моих врагов поле боя, густо усыпанное прахом, пеплом, и небольшими остатками мёртвых тел.