Кормир умел принимать удары на латы, подставляя их так, чтобы те соскальзывали, уходя подальше от сочленений, но против удара мертвеца, что казалось, был вдесятеро сильнее просто человека, этого было мало…
Железное копьё пробило тонкое место сочленения, и кровь первых королей оросила землю.
— Сомкнуть щиты! — взревел Ренегон, расшвыривая врагов в стороны.
Рядом с яростным, первобытным рёвом в ряды мертвецов вихрем врубился Аттарок, разрывая строй мёртвых легионов, игнорируя раны. В который раз уже, десятый? Надолго ли ещё хватит Короля Ниоры? Ведь здесь он был один, та горстка усталых пустынников, что последовала за своим владыкой, уже погибла…
С грохотом, лязгом и тяжёлой поступью утомлённые гвардейцы Ренегона сомкнули щиты, возвращая строй, и битва закипела вновь.
Небеса заволокло тёмными тучами, словно символизируя тьму, что сгустилась над королевствами. Грянул гром, и дождь смешался с кровью израненных гвардейцев, что стекала уже не в землю, а в грязь…
Им не победить, понял король. Нет не то что шансов на победу: даже шансов на то, что они выиграют этот отчаянный бой за первую полосу стен. Они все обречены.
Впервые за всё время боя владыка Ренегона почувствовал усталость и боль в мышцах, блокируя очередную серию ударов. То же самое совсем рядом с искажёнными гримасами боли делали его солдаты и король Ниоры: отчаянными, последними попытками пытаясь удержать строй от неисчислимых легионов…
А затем лучи света разорвали тучи, и прямо на изумлённых глазах солдат окружающие их мертвецы сгорели в лучах совершенно внезапно пришедшего солнца. Сгорели, оставляя лишь пепел…
Рука, мертвеца, сжимающая потрёпанный, старый клинок, что только что с огромной силой давил на меч короля, рухнула на землю прямо перед его изумлёнными глазами.
Растерянные солдаты с изумлением, не верящими глазами смотрели на то, как крылатые фигуры со светом, грохотом и молниями вонзаются в ряды мертвецов, забирая сотни и тысячи их врагов своими ударами.
— Отец всемогущий, спаси и сохрани…
Некоторые из гвардейцев рухнули на колени, осеняя себя семиконечной звездой: святым знаком церкви. А в следующий миг Кормир услышал мощный взмах крыльев за своей спиной, и, прежде чем он успел обернуться, чьи-то сильные, но тонкие и изящные руки в голубых чешуйчатых перчатках подхватили его, в один могучий рывок доставляя на стены.
Крылатые воительницы действовали быстро: в считанную пару минут все солдаты, сражавшиеся снаружи стены, были доставлены наверх. А армия мёртвых продолжила таять под безжалостными ударами света, огня и молний…
Несколько долгих, тягучих мгновений воины Ренегона вместе с королём просто наблюдали за этим с широко раскрытыми глазами.
— Никогда не думал, что увижу что-то настолько прекрасное на войне своими глазами. — покачав головой, прервал молчание Аттарок.
Смуглый бородач выглядел бледным, усталым: с тёмными кругами под глазами, множеством пробоин и запёкшейся кровью на доспехах. Но в его глазах горел огонь надежды, который Кормир не видел ни у одного человека с тех самых пор, как они потерпели поражение на том проклятом плато…
— Мы должны помочь им. — наконец, справился с собственным удивлением владыка Ренегона.
— Не похоже, что им нужна помощь, милорд. — покачал головой один из гвардейцев. — Такими темпами они сожгут всю его рать ещё до заката…
— Они не знают, с каким врагом столкнулись! Пошлите за мастерами, живо! — рявкнул король.
Он и не подозревал, что посылать даже не придётся.
Хмурые, мрачные воины храмовой стражи медленно, бережно укладывали человека в грязной, окровавленной серой мантии на споро собранные носилки. Капитан бросил мрачный взгляд на земляной вал, за которым кипел бой: часть его хотела ринуться туда, сразиться с ордой мертвецов, погибнуть, помогая героям, что отчаянно сражались, выиграв время для города…
Однако он знал свой долг: безопасность его господина прежде всего.
Этериас вяло зашевелился, чувствуя, как его осторожно перегружают на носилки. Элеонора бережно положила руку на грудь волшебника, вливая в него жизнь.