Они не сдавались и не отступали, и с каждой смертью своих подруг, казалось, становились лишь яростнее и сильнее. Шли на смерть без сомнений и колебаний, и в то время в невероятным изяществом и мастерство прикрывали друг друга. Бой длился ещё долго, до самого заката…
И легионы мёртвых, что казались неисчислимы, растаяли в лучах закатного солнца, рассыпавшись, словно листья на ветру. Их повелитель ещё продолжил сражаться: казалось, в раже боя, он даже не сразу заметил, что остался один.
Никто не знал, как долго может продолжаться эта битва: бессмертный враг, как известно, не знает усталости. Но оказавшись в одиночестве, повелитель смерти, совершенно внезапно для всех, оказался просто неспособен пробить столь слаженную защиту небесных посланниц: не после того, как те выучили все его приёмы, не тогда, когда он остался совсем один…
Наконец, владыка смерти замер, несколько долгих минут вглядываясь в лицах своих врагов. От удивления остановились и те: тот, никто не ожидал остановки от того, кто мгновение назад казался несокрушимой машиной смерти...
А затем он развернулся и ушёл: молча, не сказав ни слова. Посланницы небес проводили его долгим взглядом, но не преследовали: выждав паузу и ненадолго задержавшись, воительницы подобрали уцелевшие тела погибших и взмыли в небеса.
— Он просто ушёл. — вздохнул Кормир II, устало потерев глаза. — Просто взял и ушёл, ублюдок… Так жаль. Даже их сил не хватило. Я всё же надеялся, что у него есть предел, что хотя бы посланницы Отца смогут прикончить, наконец, эту тварь! Ну, хотя бы так: они выиграли нам целую победу, чего мы не смогли сделать всеми силами…
— Они сделали больше, чем это. — покачал головой Аттарок. — посмотри на лица людей, брат. На лица солдата. На их глазах свершилось невозможное: божественное вмешательство! Непобедимый, бессмертный и ужасающий повелитель смерти — ОТСТУПИЛ!
— Ты прав. — кивнула Элеонора. — Это надежда… То самое, чего нам не хватало до сих пор. Это невероятно важно: теперь мы знаем, что даже у него есть предел, понимаете? Если бы его не было, он бы просто сражался день, два, неделю… Взял бы их измором. Но, похоже, даже у сил этой тварь есть свои ограничения и лимиты. Иначе бы он не ушёл.
— Да, звучит разумно и логично. — довольно кивнул король Ренегона, улыбаясь. — Это даёт нам шансы… Что ты сам думаешь, Этериас?
Волшебник стоял неподвижно, уставившись невидящим взглядом в сторону линии горизонта: именно туда, где скрылся из виду их враг. Однако на прямой вопрос он всё же ответил:
— Я думаю, в связи со случившимся, я должен прочитать проповедь… Или речь. — разлепил пересохшие губы верховный иерарх. — Скажи людям собраться на площади.
Короли недоумённо переглянулись, однако Кормир просто пожал плечами: хочет так хочет, его право, первосвященник, в конце концов… Воины храмовой стражи хотели было помочь своему господину спустится с лестницы, но тот остановил их слабым жестом.
— Я в состоянии дойти сам. Было время отдохнуть… Мне уже лучше.
Элеонора со вздохом проводила взглядом упрямца и покачала головой, обращаясь к капитану храмовой стражи.
— Ну, умирать он вроде раздумал, но от усталости может рухнуть в любой момент. Проследите, чтобы с ним ничего не случилось по дороге, хорошо?
— Не беспокойтесь, леди Элеонора. — уважительно кивнул капитана. — Это наш долг.
Этериас тяжёлой, шаркающей походкой шёл по улицам города к главной площади, где иногда читал проповеди. Последнее время он совсем этим не занимался: просто потому, что не знал, что ему сказать. Другие жрецы, конечно, пытались поддерживать людей по-своему. Рассказывали истории об Отце, о принципах церкви, о благородстве, продолжали помогать нуждающимся.
Но если говорить серьёзно, как вообще можно читать проповеди о боге, что оставил свою паству в тяжелейший час? В церкви никто не говорил об этом напрямую, конечно. Но уж что-что, а настроение других жрецов Этериас научился чувствовать прекрасно за годы работы верховным иерархом ещё на родине, в Аурелионе.
И оно было далеко от хорошего. Никто ничего не понимал, а он сам не мог дать ответов, просто потому, что не знал их. Негласным решением всех советников было просто отложить это вопрос, по меньшей мере до конца разбирательств со всей этой ситуацией и войной… До сего дня и он следовал ему.