Эрнхарт отвёл глаза.
— Что дальше? — глухо спросил волшебник. — Казнишь меня? Превратишь в одну из своих отвратительных тварей?
Я коротко рассмеялся и хлопнул его по плечу. А затем по-дружески обнял, игнорируя удивление на лице старика.
— В день, когда я это сделаю, можешь считать, что я окончательно спятил. — широко улыбнулся я. — Конечно же нет. Не хочешь, не надо. У всех свои пределы. Я понимаю. Но остальных приказов это с тебя не снимает. И ты всё ещё канцлер… Должен же кто-то быть голосом разума среди нас? Отдохни, старый друг. Мы ещё приведём наши земли к процветанию: вместе.
Бросив на меня странный, недоумённый взгляд, глава круга стихий покинул совет.
— Что вы думаете? — невозмутимо обвёл я взглядом личей.
— Думаю, он считает, что вы спятили, милорд. — флегматично ответил Улос.
— Сомневаюсь, что он предаст. — проскрипел Элдрих. — Но трупы заготавливать тоже не будет. Здесь нужен человек пожёстче… Старик силён, но мягок: никогда не видел настоящей войны. Лучше держать его чуточку в стороне от неё, а то может и сломаться.
— Он крепче, чем ты думаешь. — покачал головой я. — Я в него верю.
— Нам всё ещё нужна новая армия. — проскрипел Элдрих. — И он явно будет саботировать твою идею с пленными.
— Пусть так. — махнул я рукой. — Он имеет на то право, всё же, один из нас… Значит, откажемся от этой идеи. Всегда есть другой путь. Собирайте людей в дорогу: выступаем на рассвете. Улос, пойдём со мной, есть ещё разговор.
Выходя из палатки, я ощутил тонкое, почти незаметное движение ветра, и улыбнулся краем губ. Грицелиус точно подслушивал: я был уверен. Хитрый старик… Но, думаю, он услышал именно то что хотел.
Я ушёл вместе со старым слугой глубоко в лес, где нас точно не могли слышать: мы остановились на обширной, тёмной поляне, освещённой уже лишь светом звёзд.
Улос молчал, предоставляя мне право первого слова. Как всегда.
— Скажи мне, Улос… — задумчиво произнёс я, смотря на звёзды. — Я размяк? Стал слабым? Глупым? Нерешительным? Ты был со мной почти с самого начала, видел весь мой путь: от простого рыцаря и адепта смерти, способного на пару фокусов, до повелителя смерти, могучего короля и тёмного властелина. Ты знаешь ответ.
У меня и самого, конечно, были мысли на этот счёт. Защита, возведённая вокруг города - явно дело рук таллистриек, что бежали… Бежали потому, что я слишком сильно надавил, желая мести.
Насилие над ними привело к тому, что они создали несокрушимый барьер жизни для моих врагов, и это было следствием моих решений. Но сейчас я хотел знать мнение своего вернейшего слуги.
Старый слуга и первый из моих учеников долго молчал, перебирая в памяти наш совместный путь.
— Нет, милорд. — наконец покачал головой он. — Я так не думаю. Никогда в жизни я не встречал более отважного и решительного человека. И ваши действия по-прежнему мудры… Однако, если вы хотите моё мнение: последнее время вы стали… Небрежны. Может, власть так действует на людей, я не знаю. Но, как мне показалось, вы стали куда чаще делать то, что вам хочется, чем то, что необходимо. Я не могу упрекнуть вас в лености: наоборот, вы показываете немалый прогресс… Едва ли вам было по силам уничтожить целую армию, когда мы брали Арс или ездили на север. Однако чем сильнее вы становились, тем меньше внимания уделяли мелочам и тем меньше делали того, за чем раньше следили. Я бы сказал, что вы расслабились…
— Разве не в этом смысл власти? — вздохнул я. — Делать то, что хочешь, а не то, что нужно. Ведь в этом подлинная власть над своей судьбой, разве нет? Когда никто и ничто не может заставить тебя пойти против своих желаний? Своей свободы?
— Может и так, милорд. — покладисто согласился Улос. — Но, если вы простите глупого слугу, я посмею вам напомнить, что вы ещё не завоевали королевства и не являетесь непререкаемым владыкой всех людей. И это я не говорю о северных гигантах или других расах, вроде крылатых… Если чему я научился у вас, так это тому, что дорога власти - это извилистый, опасный путь наверх по тончайшей горной тропе. Иногда по пути бывают площадки и пещеры, в которых можно передохнуть, но до тех пор, пока ты не достиг надёжного места, определённо рано расслабляться, верно?