— Верно. — посмотрел я в глаза личу. — Ты прав. Просто… До сих пор я всегда побеждал. Что изменилось? Я был неосторожен? Недостаточно тренировался? Плохо продумал план? Что я сделал не так?
Серые глаза моего мёртвого слуги мерно светились во мраке ночи. Личи не лишались всех чувств и эмоций: это я знал наверняка. Но мёртвое тело так или иначе всё равно способно оказывать эффект на сознание: когда биохимия и гормоны уходят, человек становится заметно более спокойным и рациональным существом. В потусторонних протуберанцах серого света я видел раздумья: мой верный слуга перебирал в памяти множество вещей, что знал обо мне.
С тех пор как он шагнул за грань, Улос никогда ничего не забывал. Я был уверен, он знает ответ.
— На моей памяти, большую часть свободного времени вы всегда тренировались, как проклятый. — задумчиво произнёс старик. — Оттачивали мастерство изо дня в день, проводили сотни и тысячи ритуалов, разрывали само пространство и время своей силой, приносили жертвы и не знали жалости ни к себе, ни к другим. В королевствах нет второго человека, способно пройти за считаные годы путь от молодого адепта до настоящего повелителя смерти, но вы прошли его: на моих глазах. Вы бессмертны, и вдобавок к этому умелы и сильны, насколько это только возможно. Вы бросили в бой все: нежить и ритуалы, собственные изобретения и могущество, мастерство, бессмертие и всю свою силу. Однако… этого просто было мало. Здесь не было ошибки: враг просто оказался слишком силён. Невероятное сочетание скорости, магической мощи и крепости, с отличнейшей защитой неизвестной природы: порой они просто отбивали проклятья, а порой те просто стекали с доспехов, словно вода. Да и способность к полёту добавила проблем. Нет, определённо, вы не ошиблись. С моей точки зрения то, что вам удалось убить больше трёх десятков само по себе чудо. Если бы вас здесь не было, боюсь, им могло оказаться по силам вырезать нас всех, а мы бы максимум ранили нескольких. Я не уверен, что смог бы справиться даже с одной такой крылатой волшебницей один на один, а я один из лучших мастеров нашего культа.
Я криво усмехнулся.
— Значит, они просто лучше? И я не ошибся? Какой удар по самолюбию…
— Лучше, если их сотня. — педантично уточнил старик. — Будь их полсотни, пожалуй, вы имели все шансы выйти из боя победителем, пусть и потрёпанным. Впрочем, раз уж зашла речь об ошибках… я всё же хотел бы обратить ваше внимание на ещё один нюанс, милорд.
— Говори. — устало махнул рукой я.
— Я считаю, что мы недостаточно активно используем разумную нежить. — твёрдо посмотрел на меня лидер культа смерти.
— Ты знаешь почему. — пожал плечами я. — Риски высоки, нельзя на них полагаться. У нас не было ни одного прокола именно потому, что все кандидаты в бирюзовую гвардию тщательно отбирались.
— Я говорю не только о людях Элдриха. — всплеснул руками старый слуга. — На поле боя остались сотни, если не тысячи мастеров магии! И всех их вы превратили либо в теней, либо в фантомов, или просто в ревенантов, но не одного приличного лича, вроде меня!
Я устало помассировал виски.
— Есть риск…
— Всегда есть риски. — кивнул Улос, впервые за долгое время перебив меня. — Но когда мы начали бояться его? Я понимаю, раньше мы скрывались, нельзя было допустить утечки знаний. Однако не первый год идет эта война! Наши враги уже изобрели щит, рассеивающий смерть! Быть может, один из десяти личей или рыцарей смерти восстанет против нас: так ли это важно, если их будут сотни? Остальные просто убьют его на месте. Будет ли большой вред от пары перебежчиков, даже если они уйдут? В то же время, будь на поле боя несколько тысяч рыцарей смерти, способных метать копья в небеса, и тысяча личей, которых мы бы поднатаскали в энергоёмких ударах, как знать, может, чаша весов могла и склониться в нашу…
Я махнул рукой, заставляя слугу замолчать. А затем долго стоял в тишине, задумавшись. Нет, он был прав. Но у меня голове всё ещё стояла та история — о проигравшем завоевателе миров.
Была ли в этом интрига демона? Манипуляций? Я не хотел повторять ошибок некромантов былых веков и миров, хотел впитать лучшее из мудрости тысячелетий, что они собирали, не щадя своих душ.
Но, быть может, я был слишком осторожен. Действительно, когда я стал так бояться риска?