— Ты хочешь сказать, что это оружие. Живое оружие, созданное драконами? — прищурился я.
— Да. Можно сказать и так. — взмахнул хвостом дракон, снося ещё несколько деревьев.
Красный чешуйки. Имя на устах… Красный дракон по имени Алай и его создания… Защитницы мира, чтоб их. Грёбаные драконы взяли и создали себе биологическое оружие. От мысли о том, как церковь может разрекламировать это, у меня заныли зубы.
Наверно, я мог понять, почему они вмешались. Гигантский человек-осьминог, полный неведомой силы, полумиллионная армия мёртвых тварей разного калибра, осаждающие святой город людей, мёртвое королевство… Со стороны это может напоминать вторжение извне. Но, с другой стороны, правда здесь на моей стороне! Я родился в королевствах!
— Я родился и вырос в королевствах. — процедил я. — Поднялся от рыцаря до короля. Стал легендой среди своих людей. С ранних лет меня учили, что драконы не трогают людей… Выходит, это было ложью? Что заставило Алая послать за моей головой свою сотню, натравив их на меня и мою армию? Значит ли это, что драконы объявили войну расе людей? Или мне лично? Пользуетесь тем, что Отца рядом нет, ублюдки? Или они просто подрабатывают наёмниками? Древнейшему из королевств найдётся чем заплатить, думаю…
Латризмагиус оскорблённо вскинулся, подняв голову и распахнув крылья.
— Нет. Это не так. — в голосе дракона чувствовался гнев. — Так не должно быть. Это нарушение. Предательство. Измена…
— Так было. — выдохнул я, успокаиваясь.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Улетать дракон не спешил.
— Полагаю, раз это ваше оружие, об их слабых местах ты мне не расскажешь. — ворчливо заметил я. — Но что же, спасибо и на том, что рассказал остальное. Организую экспедиции на хребет, и в другие горы, поищем кладки этого Алая… Посмотрим, что он скажет, когда я возьму его за яйца.
— Нет. Ты не должен вмешиваться в дела драконов, и тем более, не должен трогать наших детей. Это недопустимо. — Латризмагиус резким рывком приблизился ко мне: одна его голова была больше всего моего тела…
Я бесстрашно посмотрел в глаза дракону.
— Это война. И я буду сражаться. Можешь попробовать убить меня здесь и сейчас, но не думай, что это будет легко. Я стал куда сильнее с нашей последней встречи. Я принял к сведению твои слова, и понимаю, что вся ваша раса не ответственна за то, что случилось. Но если даже один дракон объявил мне войну, значит, я должен уничтожить весь его род: всех детей, всех жён, всех слуг, всех союзников… Вы слишком опасны. Для меня нет другого пути защитить моих людей. Может, я погибну, пытаясь. Но на моё место встанут другие. Быть может, мы слабы в ваших глазах, может, вам кажется, что мы низшая раса. Но это не значит, что вы можете сломать наш дух так просто: для этого вам придётся выжечь все королевства до единого.
— Нет никакой войны. — отвернулся, наконец, дракон, выдержав долгий взгляд. — Нет и не будет. Произошла ошибка. Я разберусь с этим. Даю слово.
С этими словами Латризмагиус взмахнул крыльями, едва не опрокинув меня, и взмыл в небеса, скрываясь в облаках. Я же легко улыбнулся. Служите драконам, значит? Кажется, я всё же нащупал ваше слабое место…
Грицелиус не стал медлить: его люди покинули лагерь раньше, чем мы двинулись с места. А затем я собрал вокруг себя всех: рыцарей смерти, культистов…
Вернейшие из верных. Надежнейшие, связанный со мной самой кровью и смертью. И всё же — разум человека хрупкая штука. Даже рыцарь смерти может сойти с ума. Даже опытный мастер смерти может не выдержать погружения в пучины безумия. Я ценил этих людей… И потому они всё ещё оставались людьми: настолько, насколько возможно.