— Настоящее могущество и настоящая свобода имеет свою цену. — негромко произнёс я, наблюдая за безмятежными небесами. — Вопрос лишь в том, готов ли ты её заплатить. Выбирайте.
Некоторое время все мои люди молчали, застыв. Итем бросил на меня мрачный, обещающий долгий разговор взгляд. А затем решительно достал кинжал и вонзил его в глаз другой девочке. Неловко, неумело… Но достаточно сильно, чтобы убить её на месте.
— Предпочтёте скормить их зверям? — приподнял бровь магистр пламени, оглядев культистов. — Я был лучшего мнения о мастерах смерти…
Эти слова словно прорвали пластину. Площадь деревни наполнилась детскими криками: не все решились убегать. А затем культисты, мрачно посмотрев на тела, принялись отлавливать остальных детей по деревне.
Итем сплюнул, усаживаясь на ближайшую лавку рядом с избой и посмотрев на меня исподлобья.
— Мы всякое дерьмо видели, Горд, но это… Это далеко за гранью всего, что было раньше. Я читал то, что дал мне Улос, и дети, конечно, полны жизни… Но это было вовсе не обязательно!
— В тебе говорит чувство морали. Установки, воспитание, догматы церкви… — пожал плечами я. — И это то, что каждый мастер смерти должен изжить в себе почти полностью. Иначе ты просто сойдёшь с ума, принося в жертву людей.
— Можно сойти с ума и будучи абсолютно безжалостным ублюдком. — покачал головой мой новый ученик. — Это ненормально для людей, ты понимаешь? Это заложено в нас глубоко, самой природой, во благо выживания вида…
— Нет, не заложено. — покачал головой я. — Ты ошибаешься. Природой в нас заложена забота о собственном потомстве, о тех, кто несёт в себе часть твоей крови. Хотя и это можно подавить при должно самоконтроле. Задумайся об этом: ведь на наследовании построено всё наше общество. А в остальном — люди легко убьют твоих детей, чтобы обеспечить будущее своим, дай им только волю.
— Это… Да, похоже на правду. — задумчиво ответил Итем, тряхнув головой. — Но где тогда грань? Где заканчивается свобода? Что отделяет её от настоящего безумия? В чём разница между абсолютным безумцем, сумасшедшим, и свободным человеком? Если каждый творит всё, что захочет?
— Это просто. — улыбнулся я краем губ. — Безумие — это хаос. Безумец не рационален, и принимает логичные решения, продиктованные необходимостью, только время от времени. Свободный человек же выбирает сам, когда ему остановиться, а когда нет.
— А где остановишься ты? — серьёзно посмотрел на меня ученик. — Где остановиться нам? Я могу пойти в деревню и отобрать у любого из нас жертву, например, я видел, как Эскилион утащил молодую женщину… Изнасиловать её, а затем пытать, принести в жертву… Всё что угодно. Что должно остановить меня от того, чтобы убить своих ради приглянувшейся мордашки, если правил нет? Как отделить свободу от хаоса и безумия?
— Слушай внимательно и запоминай, ученик. — поднялся я, серьёзно посмотрев на Итема. — Свободный человек сам выбирает, каким правилам следовать, а которым нет, и я не ограничиваю тебя в этом выборе. Вопрос лишь в том достаточно ли ты силён, чтобы навязать свои правила другим. Может попытаться убить меня, став королём самостоятельно, например: но знай, если тебе не удастся, последствия тебе не очень не понравятся. Крайне важная вещь, которую должен помнить каждый человек, это то, что организация, группа людей, сообщество — всегда будет сильнее одиночки. Одиночка, который делает всё что хочет, будет заклеймён маньяком, убийцей, безумцем… Станет отверженным. Но если за твоей спиной стоит иное общество, лишь сила определит, кто кому навяжет свои порядки: и тогда отверженными станут уже твои враги. Посмотри на меня: я, возможно, самый могущественный человек в королевствах, и всё же я был побеждён, потому что остался один. Будь верен организации, которую ты сам выбрал… Потому что с твоей верностью она станет сильнее, а её сила станет твоей силой. Не столь важно, сколько силы ты набрал… В единстве с обществом, любым обществом, ты станешь сильнее, чем когда-либо мог быть в одиночку. А значит, будешь более свободен, потому что правила общества будут ничем в сравнении с тем, что ты можешь навязать другим с этой силой…
Я оглянулся, с удивлением заметив, что со всей деревни стянулись культисты и рыцари, вслушиваясь в мои слова.
— Я запомню. — серьёзно посмотрел мне в глаза Итем.