Один из культистов хмыкнул, подошёл к мёртвому стражнику и споро принялся его обыскивать, ловко выудив кошелёк и пересыпал в свой монеты. Иные сразу принялись поднимать мёртвых, третьи - рванули вглубь города… Ко мне же приблизилась ещё одна фигура в чёрном балахоне.
— Не могу сказать, что меня привлекает идея заводить сексуальных рабов, повелитель. — мелодичным голоском сказал Лия, откидывая капюшон.
Я окинул девушку критическим взглядом, отчего она слегка смутилась, покраснев. Но она явно похорошела за прошедшее время. Косметики у деревенских травниц наворовала, что ли?
— Понимаю. — развёл руками я. — Но надо дать парням отдых. Многие ещё молодые, горячие, обиженные на весь мир…
Девушка ностальгически вздохнула на последних словах.
— Помню и себя такой. — внезапно призналась она. — но много воды утекло с тех пор…
— Скорее крови. — пожал плечами я. — Ты чего-то хотела?
Молодая некромантка несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, справляясь с волнением. Но затем всё же взяла в себя руки, посмотрев мне твёрдо в глаза:
— Я хочу определиться с собственным статусом. — наконец, сказал она. — Вы сделали меня ученицей, но почти не учили, словно забыв… Сделали любовницей, и я даже родила вам бастарда, но создаётся впечатление, что это было просто мимолётное увлечение. Не подумайте, милорд, я понимаю, у меня не может быть никаких претензий на что-то… Вы и так дали мне так много! Но кто я теперь? Вы посвятили меня в мастера смерти, как и всех после той битвы, но что дальше? Я личная ученица величайшего короля и повелителя смерти в истории или обычная культистка? Постоянная любовница, что принадлежит вам, или мимолётное и давно забытое увлечение? Мне просто хочется понять…
Она закончила на довольно жалобной, неуверенной ноте: однако не отвела взгляд.
Я на миг задумался, окинув Лию оценивающим взглядом. Девочка неплохо подросла за последнее время, похорошела, набралась опыта. У меня не было здесь никаких чувств или даже мимолётного увлечения: это же был просто мелкий эксперимент, который я так и не завершил.
Вот только где-то в глубине тёмных глаз бывшей простушки горел фанатичный огонь верности, который, как мне казалось, не угас за прошедшую пару лет, а стал лишь сильнее.
Если я что и выучил о верности людей за обе жизни, так это то, что это пламя стоит иногда подкармливать. Иначе даже самое яркое может угаснуть. У меня всё равно не осталось любовниц. Охотницы погибли, Лилия после гибели Таллистрии ко мне слегка охладела, и былой страсти там уже не было. Так что симпатичная культистка ничуть не хуже кого-то другого.
Поэтому я улыбнулся.
— Хочешь, я открою тебе один секрет? — заговорщически наклонил голову я.
Лия широко раскрыла глаза, мгновенно превращаясь из уверенной в себе женщины в маленькую девочку, и придвинулась поближе.
Я резко схватил ойкнувшею девушку и заключил в объятия.
— Я очень жадный человек. — шепнул я ей на ухо. — И я не отдам тебя никому. Ни как ученицу, ни как любовницу… Никому и никогда, слышишь?
Ученица вцепилась в меня с такой силой, что у меня слегка заболели ребра. Я тихо рассмеялся, погладив её по голове. Где-то вдалеке, в глубине города, раздавались крики боли и редкие звуки боя: сопротивление стражи было быстро подавлено. Минутой позже где-то у центральных домов полыхнуло зарево пламени, поджигающие сразу несколько домов: всё же огонь был первой и самой привычной стихией Итема. Похоже, парню не слишком-то понравились чьи-то слова…
Но Лие было плевать: и на резню, и на огонь, и на богатства, и на рабов… Я же задумался, как немного порой людям нужно для счастья.
Мы ещё долго стояли так вместе, и пока остальные вырезали город. И несмотря на происходящий вокруг хаос, побеспокоить нас не посмел никто.
А затем тесно прижавшаяся ко мне культистка внезапно встрепенулась, вопросительно посмотрев на меня сверху вниз.