Этериас его не услышал. Голова иерарха кружилась, а ноги дрожали, едва держа его…
— Каков итог? — тяжело выдохнув, нашёл в себе силы спросить он.
— Провал. — флегматично отозвался Шварцгоффен. — Трансмутация не удалась. Улучшения параметров не произошло. Моих сил хватило, чтобы сохранить тебе жизнь. Остались некоторые побочные эффекты и повреждения. Жаль, но такова жизнь.
— Ты же мастер жизни. Вылечи меня! — Ошеломлённо покачал головой Этериас, тяжело усевшись обратно на каменный стол.
Древний маг недовольно поджал губы.
— Позволь объяснить тебе кое-что. Всё, что в тебе можно было вылечить, я вылечил. Иначе бы здесь лежал бы труп. Изменения, вносимые в организм, предполагались постоянными. То, что они скорее ухудшили твои показатели, чём улучшили, этого факта не изменяет. Поздравляю, ты стал калекой: причём таким, что классической медициной это не лечится. Даже я не смогу вернуть всё как было. В теории, это можно исправить очередными трансмутацией: человеческий организм вообще довольно пластичен, а ты довольно молод. Но прямо сейчас ты едва отошёл от прошлый. Нужен длительный курс реабилитации: несколько месяцев, если не лет. В противном случае это тебя добьёт. Приходи через полгода, если захочешь, я попытаюсь ещё. Но не рекомендую: уже внесённые изменения делают процесс совершенно непредсказуемым, шансы на выживание уменьшаются десятикратно.
Некоторое время молодой волшебник молчал, мрачно обдумывая положение. Но винить в неудаче было некого: вряд ли Шварцгоффен искалечил его специально. Нет, вероятность такого была изначально…
— Я тебя понял. — глухо ответил иерарх. — Итоговые повреждения?
— Слепота. Плохой слух. Общие повреждения мышц и нервной системы. Будет тяжело ходить и непривычно двигаться, но до полного паралича не дойдёт. Вероятный головные боли и повреждения мозга, но не критичные: ты в своём уме, насколько я могу судить. Так что жить будешь. Но бойца, уж прости, из тебя не выйдет.
Этериас тяжело поднялся, и, пошатываясь и опираясь рукой на стены, покинул дом старого повелителя жизни. Мысли текли вяло и неприятно… На выходе в ноздри ударил приглушённых запах мочи и несвежей рыбы: всё же, это были трущобы.
Слепым он не доберется даже до дома. Инстинктивно зажмурившись и помассировав виски, волшебник сосредоточился на окружение, что обернулось очередной вспышкой боли.
Застонав, он сел рядом со стеной дома: голова кружилась.
Настоящего мастера не остановит потеря зрения. Не остановит потеря руки и ноги. Наше оружие — это не мечи и стрелы… Неукротимый дух. Несокрушимая воля. Неразрушимый разум.
Слова наставника, сказанные давным-давном, сами вспылил в голове, словно мантра. Камень стены приятно холодил затылок, и боль слегка отступила. Молодой волшебник расслабился, пытаясь почувствовать окружение: и в этот раз у него что-то получилось. Сквозь тьму проступили серые контуры домов и людей вокруг: он всё же почуял нейтраль, что пронизывал каждую частицу окружающего его мира. Что же, это уже что-то. Осталось только подняться…
— Вам нужна, помощь, мистер? — раздался рядом звонкий детский голос.
Поневоле Этериас улыбнулся, чувствуя непосредственность подошедшего ребёнка.
— Ты знаешь, сегодня, пожалуй, пригодилась бы…
Детей собралась целая банда: и вместе, подхватив едва стоящего на ногах волшебника, они с веселыми перебрасываниями шутками легко помогли тому дойти до ворот купеческого квартала. Вполне возможно, дети трущоб никогда не были там и скорее всего стража бы тех не пустила: но одного вялого жеста с печаткой церковной службы хватило, чтобы они изменили своё мнение.
Герцог Талион был мёртв, но организованная им при церкви служба всё ещё работала, и Этериас лично подписывал указы, предписывающие пускать её членов в любое место, если это необходимо… Это пригодилось и для того, чтобы самому выбирать в город инкогнито.
Дети были веселы, непосредственны, с большой радостью и удивлением рассматривая красоты большого города: но мысли волшебника были мрачны. Он, как никто другой, понимал, как легко и быстро может закончиться эта непосредственность, знал о немыслимой силе врага… Сейчас он затаился и зализывает раны, но как долго продлится это затишье? Даже если они отстоят восточные границы… Главная проблема так и останется нерешённой.