Но то были дела далёкого прошлого. Остался лишь голос… Несколько долгих, тягучих мгновений я медленно кружился на месте, держа меч в боевой стойке. Вокруг была лишь тишина.
Голос был тихим, но отчётливым: на миг мне показалось, что он звучал прямо у меня из-за спины. Словно шёпот… Этот момент, эти слова: я помнил их отчётливо, так, словно это было вчера, хотя прошло немало времени.
Давления на разум не ощущалось. Защита дракона была нетронута. И всё же - отбрасывать вариант с ментальным воздействием было нельзя. Не после того, что я видел в городе.
Усмехнувшись собственной реакции на голос мертвеца, я медленно вернул меч в ножны. Два выбора, верно? Совет демона, которому я никогда не доверял, и голос мертвеца в голове.
Я зашагал к воротам без колебаний. Повелителю смерти не пристало бояться мёртвых.
Дальнейшие действия были решительными и быстрым. Войти в город, найти ближайший дом, где слышны хоть каки- то шорохи…
Тяжёлый удар меч разрубил деревянную дверь, откалывая от неё солидную доску. Впереди на меня выпучил пустые глаза мужичок-работяга в простой рубахе и штанах. Прежде чем он успел среагировать, я резко шагнул вперёд, ударив его эфесом в висок. Рухнул как подкошенный…
Быстро измерив пульс и убедившись, что жертва жива, я вернул меч в ножны и обшарил дом в поисках кухни: там нашлась пара ножей. Закинув живую ношу на плечо и подобрав доску, я тяжело поднялся по лестнице на второй этаж дома, нашёл ближайшую спальню и закинул тело на кровать. А затем, закрыв дверь, приставил к ней доску и со всей силы вонзил в неё нож.
Нож вошёл до половины: всё же, без поддержки гвардии и я был всего лишь человеком: но пара хороших, точных ударов эфесом, и нож плотно прибил доску к стене. Наверное, ещё ни один человек в королевствах не использовал регалии монархов столь варварским способом…
Где-то на улице послышались шаркающие шаги. Но я не обращал на них внимания, разрывая простыни и привязывая человека к кровати. Надолго не удержит, однако страховка никогда не будет лишней.
Вскоре всё было готово. Осталось лишь взять этого человека и связать наши разумы. Выяснить, что в голове у него. Понять, что случилось с каждым жителем города…
Я медлил, не решаясь на это. Бессмертного не напугать даже миллионной армией зомби с промытыми мозгами, и плевать, что их не берёт моё лучшее оружие. Но так ли крепок мой разум, как моё тело? Смогу ли я собрать его вновь, если сотни невыносимых смертей разорвут его на части? Если я ошибусь, осваивая ментальную магию наугад?
Величайшее мужество рождается только при встрече с величайшим страхом.
Я убил тебя, старик. Я был не согласен с твоим взглядом на жизнь… Но всё же, иногда ты оказывался прав.
Удар по щеке привёл лунатика в чувство, и тот вяло дёрнулся, смотря на меня пустыми глазами. Я плотно взял его голову двумя руками, прижимая к своему лбу.
— Покажи мне свой разум. — приказал я, вкладывая в этот приказ всю свою силу воли.
Звуки погасли, и мир вокруг потускнел. А затем я словно провалился в пустые, ничего не понимающие глаза…
Это было похоже на полёт в глубокую, тёмную яму, в которой не было света. Но каким-то неведомым чувством, я, словно сонар, осознавал, что она имеет стены. Имеет низ. Иногда, на миг мерцая и пропадая, по её стенам, словно вспышки, сверкали разноцветные линии света. А затем я упал на дно…
Сложно сказать, насколько я был собой в этот миг. У меня не было ни рук, ни тела, ни глаз: восприятие размывалось, требуя концентрации на окружении. Во многом, пожалуй, это было похоже на то состояние, что я испытывал, пребывая вне тела между перерождениями: но намного проще. Вокруг не было целого мира: лишь тёмная яма с редкими всполохами разноцветного калейдоскопа. Эти редкие всполохи, словно нити, собирались в самом низу, на дне ямы.
И на этом дне была дыра, которая словно высасывала в себя всю эту радугу.
Мне потребовалось всего одна мысль, чтобы понять, что происходит: восприятие в форме чистого разума работает просто, если вокруг ничего лишнего. Я просто захотел знать, и мир дал мне увидеть…
В реальном мире это было тяжело. Сонм информации дезориентирует, рассеивание внимание, пытает разум, неспособный выдержать осознание даже малого клочка реальности: здесь же это было удивительно просто.
Огромной чёрной ямой, на самом деле, был разум этого человека. Его мозги: то, что от них осталось. А калейдоскоп цветов, что стекали от него в бездонную яму, были остатки его сознания.