Но вот чем была яма? Я придвинулся ближе, мысленно перемещаясь к ней: и едва не провалился внутрь резким рывком. Словно водоворот, или даже настоящая чёрная дыра, она затягивала меня, пытаясь притянуть к себе!
Это было очень странное, мало с чем сравнимое чувство: когда что-то пытается притянуть твой разум. Пожалуй, нечто схожее я испытывал, когда мой собственный ритуал бессмертия пытался запихать меня обратно в мои собственные останки: но в этот раз это было в тысячу раз сильнее! Мне едва хватало сил держаться на краю!
Чёрные нити выстрелили из меня во все стороны, вонзаясь в стенки ямы. Так просто я не был намерен сдаваться, цепляясь за чужой разум и пытаясь вырваться из непонятной ментальной аномалии. Вот только к несчастью для меня, этот разум и так находился на грани коллапса…
По чёрным стенам пошли белые трещины: разум человека не выдержал моей борьбы с тем, что уничтожило его. Притяжение словно усилилось…
Я понял, что мне не выиграть в этом перетягивании каната. Чтобы за дрянь это не была, моего скудного опыта в ментальной магии явно было недостаточно, чтобы понять, как с ней бороться, а собственной ментальной силой не хватало, чтобы пересилить её. Поэтому я сделал единственное, что могло стать выходом: ударил во все стороны вокруг магией смерти, разрывая разум человека в клочья и обрывая нашу связь…
Чёрная яма взорвалась на мириады осколков, и всё вокруг затопило белым светом: притяжение усилилось до предела, и на миг я соприкоснулся с этой дрянью!
Но только для того чтобы вынырнуть наружу, судорожно вдыхая воздух.
Волосы слиплись от крови. Человек, с которым соприкасался мой лоб, был мёртв: из его ушей, глаз и носа текла кровь…
Лёгкий выброс смерти стёр с меня чужую кровь, и я тяжело поднялся с кровати, пошатнувшись от головокружения и головной боли. В дверь раздался тяжёлый стук: словно кто-то пытался сломать её.
Мне пришлось сделать несколько тяжелых вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. В последний, решающий миг разрушения чужого разума, в котором я пребывал, я соприкоснулся с тем, что уничтожило его: и осознал, что это.
Мозаика сложилась. Понимание было. Но будь я проклят, если мне это нравилось.
Потому что это было существо.
Кто-то, или, пожалуй, лучше было бы сказать нечто, пожрало разум этого человека. И, вероятно, прямо сейчас пожирало разум всех людей этого города.
И это было ещё полбеды. Разрушая разум этого человека своим ударом, я ощутил пустоту. Подобный приём, уничтожающий чужой разум, мастера смерти порой применяют в ритуальном порядке, для того чтобы создать из человека высшую нежить, полностью подконтрольную командам: старый разум стирается, позволяя легко влиять на душу, а взамен помещается либо сложное проклятье, либо более подходящий, обработанный кусок иного разума.
Мне доводилось так делать совсем недавно: именно так я поднимал личей из числа пленных мастеров, захваченных в прошлом городе. Не хотелось допускать даже возможности неповиновения, хотя навыки и падали.
Человек, разум которого я разрушил, не имел души. Потому что то, что сожрало его разум, каким-то неизвестным мне образов высосало её из него в тот самый момент, когда он умер.
Ритуал не убивал и не усыплял людей в городе, вовсе нет. Он вообще не делал с ними ничего. Принцип был совсем иной: судя по всему, часть незнакомых мне элементов отвечала за то, чтобы стереть некую часть границы между мирами. А другая часть - посылала зов…
Пожалуй, мне бы следовало восхититься человеком, что создал подобный шедевр, пусть я и не знал его имени. Это было настоящее искусство: создать на основе смерти ритуал, который, пожалуй, можно было классифицировать как натуральную демонологию. Пробить брешь между мирами, закрепить смещение, и послать сквозь эту брешь зов, призываю нечто достаточно могущественное, чтобы уничтожить целый город.
А затем просто поднять оболочки, что останутся после того, как тварь сожрёт разумы и души разумных, и уйдёт… Возможно, из подобного выдирания даже выйдет какая-то особенная нежить, в которой сохранились остатки сил призванного чудовища.
Я бы восхитился этим, правда. Если бы не был на данный момент заперт в одном пространстве, смещённом меж мирами, вместе с неведомой мне тварью, о которой я знал только три вещи: она способна уничтожить целый город, может пожрать разум человека, и даже может сожрать его душу…
Но самым худшим было не это. В последний миг, когда смерть незадачливого работяги вытолкнула меня из его разума, обрывая соприкосновение с этой тварью, мне удалось ясно и отчётливо понять: меня заметили.