Но они, пусть и разделённые, работали хорошо и чётко. Если какие-то повреждения и имелись, медитации драконов помогли привести их в норму, пусть и не срастили их в единое целое. Чистый, спокойный разум…
А затем я понял. По-хорошему, это открытие должно было привести меня в ужас: но даже поняв, я не почувствовал ничего.
Всё было просто, если присмотреться. Не знаю как и в какой момент, но, похоже, тёмный бог просто выжег или мой разум, или мою душу изнутри. Потому что больше я не чувствовал ничего. И не хотел ничего.
Я всегда любил власть больше, чем что бы то ни было на свете: но теперь, глядя на очередной завоёванный город, вспоминая о столице Ренегона, видя бесчисленные легионы мертвецов, готовы поставить для меня всю людскую расу на колени - я не чувствовал ничего. Я даже не хотел отдавать им приказ идти куда-то. Я даже не хотел больше быть королём: мысль о том, чтобы отдать кому-то власть даже не вызвала внутреннего протеста. Она вообще ничего не вызвала…
Не было ни гнева, ни ярости. Не было злобы на врагов и жажды власти. Не было даже простых, человеческих желаний: внезапно я понял, что даже не ел ни разу с момента той битвы, хотя прошли долгие недели, просто обновляя своё тело бессмертием, даже не задумываясь о пище.
И даже истовая, казалось бы, неугасимая жажда мести к демону, что привёл в этот мир и пытался отнять мою душу своим обманом, утихла.
Так не должно было быть, но так было.
Иногда я задавался вопросом, как будет действовать свободный, чистый, холодный разум человека. Что же, похоже, мне выдался шанс испытать это на себе.
Машина будет ведома директивами, задачами, поставленными при её создании. Но директивы человека диктуют его желания, его эмоции. На миг мне показалось, что я представляю из себя машину, лишённую пилота: которая двигалась по инерции, следуя осколкам старых желаний. Но эта инерция кончилась здесь и сейчас.
Первым делом я проверил наличие собственной души. Вероятность того, что я не заметил её отсутствия, существовала: при встрече с тёмным богом возможно всё. Сосредоточившись, я чётко и уверенно принялся перебирать привязанные к себе клятвы и нежить. Всё было на месте. Все было привязано ко мне. Этот вариант можно было отбросить: моя душа всё ещё при мне.
Все составляющие моего я при мне. Расколотый на две части разум, душа, и бессмертное тело. Первым делом следует отследить источник ненормальности.
— Улос. Позови ко мне Лию. — приказал я. — Кажется, я давненько не был с женщиной.
Порождаются ли эмоции человека одной лишь химией? Получило ли моё бессмертное тело повреждение в этом плане? Я смотрел на зажмурившуюся девушку, что лежала рядом, и не находил ответа.
Физиологические реакции соответствовали норме. Однако ощущения были… Странными. Неполными. Приглушёнными. Сложно было описать. Словно какая-то часть процесса отсутствовала.
— Лия, скажи мне, этот наш раз отличался от других? — спокойно осведомился я.
Девушка сладко потянулась, однако, увидев мой серьёзный взгляд, слегка задумалась.
— Каждый раз другой, если так подумать. — пожала плечами девушка. — Если говорить за сейчас… Мне кажется, ты был какой отстранённый. Словно делал всё механически, погруженный в свои мысли далёко-далёко отсюда. Королевские дела, я понимаю. Но мне всё равно понравилось.
Культистка доверчиво прижалась ко мне, улыбнувшись. Ну да, влюблённым много и не надо.
Я резко отстранился и принялся одеваться. Итак, тело, похоже, в порядке. Разум расколот, но стабилен: иначе я бы уловил повреждения в своих медитациях. Оставалась душа: она была на месте, но степень повреждений я установить не мог. Учитывая мнение женщины: возможно, что-то на запредельно тонком уровне, связанное с обменом энергией, тянущееся глубоко в корни, в саму суть моей личности.
Часом позже костяная гончая уже несла меня в город, где произошёл призыв. Легионы мёртвых продолжат зачистку и без меня: разобраться в себе было куда более важно.
Вымерший, опустевший город. Реки крови и части тел на улицах: убитые моими руками. Мёртвая тишина на улицах: всё это не волновало меня. Я ходил от улицы к улице, сопоставляя воспоминания. В этом доме я впервые коснулся этой твари и она заметила меня. Здесь произошёл первый бой. На этой стене на меня обрушилась ментальная мощь древнего бога…
Где же ты нанёс мне столь тяжёлую рану, тварь? В какой миг давление стало столь сильно, что задело саму мою душу?
Я помнил, как сражался, как выворачивал себя наизнанку, бросая вызов неукротимой воле тёмного бога. Помнил, как расколол свой разум на части, вырываясь из непреодолимой иллюзии. Но ответа не было.