Выбрать главу


В конце концов я остановился на площади: почти не пострадавшей. Лишь потрескавшиеся камни плитки говорили о том, что когда-то здесь на меня смотрело нечто. Нечто столь ужасное, что сам мир дрожал от одного его присутствия: пусть он и не ступил в его пределы, находясь за той тонкой гранью, что разделяло наши миры.


Медленно опустившись на колено, я неторопливо стянул кожаную перчатку, коснувшись рукой расколотого камня. Странное, неестественное чувство чужой силы, чей след несло это место, мурашками пронзило саму душу. Это случилось здесь. Здесь, где я посмотрел в глазе столь глубокой бездне миров, о существовании которой до недавних пор никто в этом мире не знал.

Как ты сломал меня? Что было в тебе такого, что сумело ударить меня так глубоко, в самое сердце моей души? Что способно погасить даже огонь моей ненависти, что я считал неугасимым?


Я поднялся, медленно перебирая воспоминания, холодным, бесстрастным разумом анализируя прошлого себя. Я всегда жаждал власти и силы. Это простое, естественное, человеческое желание. Оно было частью меня, делало меня человеком, сильным, решительным, своего рода исключительным представителем людского рода. И я всегда верил: на этом пути, на пути к абсолютной власти, нет и не может быть никаких правил, что способны сдержать идущего.

Любой закон существует лишь для тех, кто недостаточно силен, чтобы нарушить его, а последствия меня никогда не волновали и не пугали.


Это было для меня аксиомой. Непреложной истиной, тем, что не требует подтверждения. Своего рода стержнем. Верой… Если можно было так выразиться.



Тёмный бог, которому мне довелось посмотреть в глаза сквозь призму тонкой плёнки, что отделяла в тот миг наши миры, считал иначе. Он сдержал своё слово древнему мастеру смерти: хотя никто и ничто не могло его остановить от того, чтобы следом за ним сожрать и душу его бывшей возлюбленной, и остатки опустевшего мира.

Я жаждал власти, как никто другой, веря, что нет ничего лучше, чем властвовать над миром - или, кто знает — может, над целыми мирами.

Он отдал мне этот мир без колебаний, когда понял, что был призван по ошибке, потому что в его глазах то, что не отдано добровольно, не имело большой ценности. Я победил здесь, как защитник этого мира, не потому, что мой враг оказался слабее: а потому, что тот просто не захотел всерьёз нападать, отступив перед моей решимостью. Нет, он сожрал бы весь мир, если я бы я дрогнул… Но в то же время даже не стал давить.

То, что я мог считать атакой, было лишь лёгким любопытством, направленным на меня. То, что я считал необоримым прессом, сокрушающим разум и волю: всего лишь взглядом и вопросом.

Быть может, были и иные причины. Правила и законы самого мироздания, вплетённые в ритуал: как знать. Однако я отказывался в это верить, слишком всеподавляющим было присутствие этого существа. С такой мощью он мог разорвать любые оковы любого ритуала. Чтобы принудить подобную тварь исполнять свою волю, придётся принести в жертву далеко не тысячу жизней: а скорее целые миры… И не факт что получиться.


Никогда прежде я не встречал подобного существа: и само его существование, столь могущественного, столь непобедимого, и одновременно следующего непонятным правилам разбивало мою собственную веру в торжество силы над законом в принципе.

Это не было бы проблемой, с которой нельзя справиться: люди могут утратить свою веру и найти новую, выковать внутри себя новый стержень, измениться, но продолжить идти дальше. Смог бы и я, вне всяких сомнений.

Однако эта тварь была чем-то большим, чем просто дух или демон. Само её существование меняло мир вокруг себя: и концепции, что существо воплощало, становились реальностью даже без её воли.


Это был хороший урок того, что может представлять из себя божественность. Быть может, будь на этом месте кто-то подобрее, он бы не нанёс мне подобную рану: но сущность, что я призвал, не считала необходимым как-то сдерживать своё влияние на окружение.


И потому одного её взгляда хватило, чтобы сломать меня изнутри: слишком разными были, слишком убеждён я был в своей правоте, слишком непримиримо готов был её отстаивать. Но иначе это был бы уже не я…