— Как я выжил?
Напускное веселье смыло, как водой.
— Твоё обугленное тело отвезли целительницам. — ответил король. — Дальше ты был в целительном сне, пока тебе выращивали новые части тела и кожу. Таллистрийки говорили, что ходить сперва будет непривычно, так что поднимайся. У нас много дел.
Глава церкви тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.
— Я не об этом. Почему я жив? Я проиграл дуэль…
Владыка Ренегона нахмурился.
— Разве? Мне доложили иное. Ты остался жив, Грицелиус мёртв… Что последнее ты помнишь?
— Я помню, как он пробил мой щит… И у него точно оставалось достаточно силы, чтобы сжечь меня в пепел, я был ранен и кричал от боли… Но затем…
Этериас помассировал виски, чувствуя фантомную боль по всему телу. Разум инстинктивно пытался загнать воспоминания поглубже, дальше: вспоминать последние минуты боя были почти физически больно.
— Что затем? — нетерпеливо, но серьёзно спросил король.
— Я не уверен. — выдохнул волшебник. — Кажется, я помню… Его мысли? Образы? Чувства? Когда живое пламя впилось мне в кожу… Наша сила столкнулась, слилась: моя и его. На краткий миг, сквозь боль, я помню… Образы. Эмоции. Не уверен, что мысли, но что-то схожее.
— Вот как. — качнул головой король. — Никогда о таком не слышал, но, с другой стороны, битвы великих мастеров не случались уже много веков. И что же думал величайший боевой маг всего восточного побережья в последние секунды вашего боя?
Этериас замолчал на несколько минут, погружаясь в недра отвратительных воспоминаний и сопоставляя чувства.
— Точно сказать сложно. Но я думаю… я думаю он не хотел. Не хотел убивать меня. Словно… Словно что-то надломилось у него внутри. Словно он не хотел войны как таковой, ведомый лишь долгом. Не хотел убивать. Возможно… Возможно, он просто пощадил меня. В последний миг. Ослеплённый, поглощённый болью - я не мог уже защищаться. Но что-то остановило его в последний момент. Позволило мне выжить…
— Звучит как-то сомнительно. — скрестил руки на грудь король, скептически посмотрев на друга. — Ты уверен, что не смог в последний момент просто пересилить его огонь? Выстоять, как выстоял тогда перед чёрным проклятьем после боя на плато? Я знаю, сильные маги обладают частичным иммунитетом к чужой магии, если она слабее, подавляя своей собственной силой вокруг проявления воли другого мастера…
— Не знаю. — выдохнул Этериас. — Просто не знаю. В голове всё путается: пару минут назад я горел в безжалостном пламени и моей последней мыслью было то, что я проиграл. А теперь я сижу здесь, цел и невредим. Это дезориентирует.
— Понимаю. — кивнул Кормир. — Тогда не будем забивать голову такими материалами. Ты жив, исцелён, и это главное. Готовься к бою. Пока ты валялся, мы уже отошли к столице и готовимся к защите.
— А хорошие новости будут? — уныло посмотрел на друга Этериас.
Король поднялся из-за стула и подошёл к окну, отдёрнув в сторону штору, и посмотрел на утренний город.
— Я выяснил, где он находится.
— По твоему тону не скажешь, что это хорошая новость. — осторожно заметил волшебник.
— Потому что так оно и есть. — мрачно ответил король. — С юга и юго-запада на нас надвигается огромная армия нежити. Им нет числа… Разведчики даже не смогли их подсчитать. От горизонта до горизонта. Миллион, или даже больше.
— Но откуда он… — изумлённо воскликнул Этериас.
Волшебник оборвал себя на полуслове, мгновенно все поняв.
Владыка Ренегона лишь кивнул.
— Да, ты правильно всё понял. Судя по всему, всё южные провинции, откуда не было вестей, были пущены под нож, принесены в жертву, и подняты в виде нежити.
— Как… Как мы могли это пропустить? — требовательно посмотрел в глаза другу верховный иерарх, поднимаясь.
— Разведчики пропадали. — отвёл глаза король. — Я уже подумывал послать больше, несколько сотен или тысячу, выстроив цепочкой, но пока ты был на фронте, в столицу прибыл герцог из южных провинций. Он рассказал, что проклятье Таллистрии расширяется, но ситуация под контролем. Попросил денег и некоторых припасов, но уверил меня, что справиться сам… Я… Я был рад услышать, что мне не надо отзывать войска с востока. И поверил.